© журнал "Русский инок", Джорданвилль, США


ПРОТОИЕРЕЙ ИОАНН СЕРГИЕВ КРОНШТАДТСКИЙ

Издательство "Братство св. Иоанна Богослова"
Харбин, 1943 г.
Тираж 700 экз.



ОГЛАВЛЕНИЕ

Архимандрит Филарет (Вознесенский; впоследствии третий первоиерарх РПЦЗ). ПРОТОИЕРЕЙ ИОАНН СЕРГИЕВ КРОНШТАДТСКИЙ ВЕЛИКИЙ ПОДВИЖНИК МОЛИТВЫ
Митрополит Антоний (Храповицкий). ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА ХАРАКТЕРА О. ИОАННА КРОНШТАДТСКОГО, СРАВНИТЕЛЬНО С ДРУГИМИ ПРАВЕДНИКАМИ
О.ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ О САМОМ СЕБЕ
I Автобиография
II Автобиографическая беседа с сарапульскими пастырями
III Слово в день преподобного отца нашего Иоанна Рыльского, 19-го октября 1899 года
ЛИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ О. ИОАННЕ КРОНШТАДТСКОМ
I Поездка в Кронштадт. Из воспоминаний И. Княгницкого
II О. Иоанн Кронштадтский по воспоминаниям свящ. Ш.
III Личные воспоминания Ольги Ивановны Малченко.
IV Случаи из жизни о. Иоанна Кронштадтского
Епископ ДимитрийМОЛИТВЕННОЕ УТРО О. ИОАННА КРОНШТАДТСКОГО
О. ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ О МОЛИТВЕ. Выборки из его писаний
О существе, значении и силе молитвы
II Молитва - дыхание Духа Святого
III Молитва - предстояние Святой Троице и сонму Небожителей
IV Слово в молитве
V Молитва церковная
VI О соборности молитвы
VII О молитве Господней
VIII О молитве Богородице
IX О молитве святым
X О молитве за ближних
XI О молитве за усопших
XII Покаяние в молитве
XIII О преодолении плоти в молитве
XIV О мраке и кознях врага в молитве
XV О молитве перед иконами
XVI О действиях сопутствующих молитве
XVII Об умеренности в молитве
XVIII О молитве Иисусовой
XIX Молитвенные обращения о. Иоанна


Архимандрит Филарет (Вознесенский; впоследствии третий первоиерарх РПЦЗ). ПРОТОИЕРЕЙ ИОАНН СЕРГИЕВ КРОНШТАДТСКИЙ ВЕЛИКИЙ ПОДВИЖНИК МОЛИТВЫ

Св. Апостол Павел, излагая в своем первом послании к Коринфянам сущность апостольского благовестия, говорит между прочим следующее: "слово мое и проповедь моя - не в убедительных словах человеческой мудрости, (по славянски - "не в препретельных человеческия мудрости словесех"), но в явлении духа и силы"... (1Кор.2:4).
В эти замечательные слова первоверховного апостола вдумываются далеко не все, кто читает Священное Писание. А слова эти поистине драгоценны. В них раскрывается то, что наша вера, наше христианство не есть теория, не есть только религиозно-философская доктрина, "человеческой мудрости", нет - оно, по другому выражению того же апостола, есть "сила Божия во спасение всякому верующему". Об этой силе -- о принятии ее - говорил апостолам Сам Господь Иисус Христос: "вы примете силу нашедшу Святому Духу на вы...". Этой силой были исполнены апостолы после сошествия на них Свята- го Духа, когда они разливали вокруг себя море чудес - и не только апостолы, но и все верующие христиане первых веков христианства! Эта сила делала христиан непоколебимо стойкими в исповедании своей веры; этой силой были крепки святые мученики, вера которых оказывалась более твердой, чем то железо, из которого делались орудия пыток и кото-рое гнулось и притуплялось в бессильных усилиях палачей и истязателей поколебать мужество и терпение исповедников Христовой веры; эта сила порою самих мучителей превращала в мучеников - и они "едиными усты и единым сердцем" победно воспевали: "Ты моя крепость, Господи, Ты моя и сила..."
И на всем протяжении многовековой христианской истории христианство в своих истинных представителях являло и являет себя, как новая благодатная жизнь во Христе - как явление духа и силы. Это мы видим из Церковной истории и из житий святых угодников Божиих, как древних, так и позднейших, в частности - святых Русской Православной Церкви. И одним из наиболее ярких проявлений духа и силы нашей святой и спасающей веры была жизнь и труды того, о ком говорит настоящая книга - всероссийского пастыря и молитвенника, о. Иоанна Кронштадтского.
Отец Иоанн Кронштадтский... Кто из верующих православных русских людей не знает этого святого и светлого имени? Кто не слыхал рассказов очевидцев о многочисленных и поразительных чудесах силы Божией, совершавшихся по вере и молитве о. Иоанна, о его дивном пастырстве и служении скорбящим и обремененным, о его нестяжательности и неистощимом милосердии к нуждающимся? Проникнутый истинно апостольским одушевлением и ревностью о спасении христианских душ, о. Иоанн как бы воскресил пред людьми Евангельские Апостольские времена, и был поистине светильник горящий и светящий...
Велика и многостороння была пастырская деятельность о. Иоанна. Но центром, средоточием, исходящим пунктом и важнейшим моментом ее был его молитвенный подвиг, та его молитва, исполненная пламенной веры и упования, которая воочию, на глазах тысяч очевидцев, творила чудеса и сделала из него всероссийского молитвенника - великого делателя, учителя и наставника молитвы.
По одному из определений молитвы, она есть "возвышение ума и сердца к Богу", для благоговейного собеседования с Ним. Иначе говоря, молитва есть беседа человека с Богом. Кто не молится тот не христианин: молитва человека есть показатель его духовной настроенности, она есть и фундамент его духовной жизни.
Как прекрасна была молитва о. Иоанна! Те, кто имел счастье молиться с ним, видел его молящегося, и наслаждался молитвенным общением с ним, единогласно говорят, что никакие описания не могут дать надлежащего понятия о необычайной силе, глубине и пламенности его молитвы. Могучее пастырское дерзновение веры, глубочайшее личное смирение и сознание своей человеческой немощи и Божией силы, "немощная врачующей и оскудевающая восполняющей", а главное (тайна праведного духа!) - живое ощущение Божия присутствия и близости Бога к душе человеческой - все это делало молитву о. Иоанна совершенно исключительной по силе и напряженности. Он весь уходил в молитву... Он про все забывал, как бы видя и чувствуя Бога пред собою и дерзновенно прославлял Его величие, молил Его о себе, о своей пастве, а наипаче - "о всякой душе христианской; скорбящей и озлобленной, милости Божией и помощи требующей..." Молитва была как бы стихией души о. Иоанна. Он говорил: "я молюсь всегда и не понимаю, как можно жить без молитвы..." Да - он жил молитвой, укреплялся ею и чрез нее стяжал те благодатные дарования, за которые его так прославляла еще при жизни его многочисленная паства.
В предлагаемой книге, посвященной памяти о. Иоанна, читатель найдет, прежде всего, далеко не всем известную, увлекательно и интересно написанную статью почившего митрополита Антония: "Отличительные свойства характера о. Иоанна Кронштадтского сравнительно с другими праведниками". Помимо своей духовной содержательности, статья эта интересна еще тем, что она принадлежит перу выдающегося архипастыря русской Православной Церкви, который лично знал о. Иоанна и был его сомолитвенником и духовным собеседником. Далее, приводятся личные воспоминания об о. Иоанне - разных лиц, а затем - самая ценная часть книги - автобиография и автобиографическая беседа о. Иоанна (замечательные по своей смиренной простоте и безыскусственности), и извлечения из творений о. Иоанна - о христианской молитве. Тот, кто жил и дышал молитвой, не мог не писать и не говорить о ней. Отдельные мысли, замечания, наставления о молитве и откровения подлинного духовно-молитвенного опыта о. Иоанна разбросаны по всем страницам его вдохновенных творений. Это - действительно "светлые мысли души, живущей в Боге", - как выразился о них другой великий подвижник и художник молитвы - Святитель Феофан Затворник. В настоящей книге и приводятся эти мысли и учение о молитве великого молитвенника - в собранном и более или менее систематизированном виде и изложении, - конечно, по тексту - без всяких изменений...
В текущем 1943 году (старого стиля) - 20 декабря исполняется 35 лет со дня праведной кончины о. Иоанна. Предлагаемая книга есть маленький дар светлой памяти этого великого русского пастыря от тех, кто и теперь на чужбине благоговейно почитает его; и да покроет он всех нас, и нашу многострадальную Родину своей пламенной молитвой у страшного Престола Господа Славы...

Митрополит Антоний (Храповицкий). ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА ХАРАКТЕРА О.ИОАННА КРОНШТАДТСКОГО, СРАВНИТЕЛЬНО С ДРУГИМИ ПРАВЕДНИКАМИ

Память об отце Иоанне Кронштадтском дорога для каждого христианина. Чем был он велик перед Богом и людьми? Чем был так дорог о. Иоанн для русского сердца? Что особенно привлекательного было в его душе и благочестии? Эти вопросы естественно возникают при мысли о той исключительной знаменитости и славе отца Иоанна при жизни, какой не удостаивались другие праведные люди, подвизавшиеся в последние времена, пожалуй - и во времена древнейшие.
Русское православное благочестие обычно является благочестием поста и покаянной скорби. Характернейшую черту нашего благочестия составляет сознание своей греховности пред Богом и людьми и дух самоукорения, самобичевания. Любимыми нашими молитвами считаются молитвы покаянные, и между ними особенно любезна русскому верующему сердцу молитва св. Ефрема Сирина - "Господи и владыко живота моего".
Однако постоянною скорбью о грехах своих и слезами покаянными не исчерпывается вся жизнь души. Вот наступает праздник Святой Пасхи, с ее всерадостным торжеством, с ее знаменитым словом Златоуста. В эти дивные часы священного, победоносного восторга и светлого ликования христианского духа забываются печали покаяния, и христианин ликовствует божественною, всепрощающею любовью, так что не оказывается разницы между подвизавшимися и не подвизавшимися, между постившимися и непостившимися, между усердным и ленивым, и все, без различия, приглашаются на великий духовный пир веры христианской: все люди, без исключения, составляют общий хор славословящих воскресшего Христа, Победителя смерти и ада. Подобное же состояние души мы переживаем и в некоторые другие большие праздники и во дни причащения Святых Тайн.
В обычное же время не только обычные грешные люди, но и подвижники-праведники проводили и проводят свою жизнь в оплакивании своих грехов и, подобно Ефрему Сирину, любят "плачевное житие". Но между ними известен христианам один, который имел иную настроенность духа, который получал благодатную силу от Бога своим победным, радостно-торжественным хождением перед Ним. Таков - Святитель Николай Чудотворец и в этом - объяснение его непреходящей славы в христианских народах, а особенно в народе русском.
Духом Святителя Николая водился и шествовал и возлюбленный наш пастырь, отошедший ныне ко Господу, - о. Иоанн Кронштадтский. Ему всегда был присущ дух радостного прославления Бога, как у нас, грешных, в день Св. Пасхи; от него не было слышно покаянных воплей; он больше радовался, чем скорбел: он, видимо, в молодости еще отмолил свои грехи, и в нем постоянно ликовала эта благодатная, духовная победа над грехом, диаволом и миром... Видеть такого человека, слышать сего облагодатствованного христианина, молиться с этим великим пастырем Церкви Христовой, составляло великое духовное наслаждение для русского народа. Отец Иоанн проходил в своей жизни пред нами, как носитель веры побеждающей, торжествующей.
Вот почему люди так неудержимо тянулись к нему, так жаждали его. Каждый из них как бы так говорил себе: "пусть я немощен и весь во грехах; но вот, есть в мире праведник, который препобеждает нашу греховную природу; есть такая душа христианская, которая все победила и получила благодатную силу великого молитвенного дерзновения, которая только и торжествует о красоте сладчайшего Иисуса..."
Однако же были и такие люди, сами не обладавшие духовною уравновешенностью, не знавшие хорошо о. Иоанна и составившие себе понятие о нем больше по газетным сообщениям, которые утверждали, что о. Иоанн находится "в прелести". Этим пустосвятам соблазном представлялись - и та внешняя обстановка, в которой жил, подвизаясь на земле, этот праведник, и те вещественные знаки любви, которыми щедро одаряли о. Иоанна почитатели его. Смущали их и карета, в которой ездил о. Иоанн, и собственный его пароход и шелковые рясы, и бриллиантовые кресты, которые он носил.
О, близорукие люди! Они не знали, что для самого о. Иоанна шелк имел такое же значение как и рогожа; что бриллианты, для него были не дороже песка, который мы попираем ногами, что все подобные знаки почитания и любви он принимал не для себя, а ради любивших его, дабы не оскорбить их добрые чувства к нему и расположение к тому святому делу, которому служил он всю жизнь свою.
А, быть может, - скажут, - о. Иоанн приближался к типу тех современных мнимых праведников, "духовновозрожденных и спасенных в Боге", якобы, чуждых греха, каковыми считают себя наши сектанты - пашковцы, штундисты, баптисты и другие: смеющиеся над подвигами покаяния, над постами, святыми иконами и прочими установлениями церковными? - Слава Богу, этого нет и не будет: о. Иоанн - не от их части. Тех обличает самое их самохвальство - почитание себя святыми и спасенными. Ибо даже, если святой Апостол Павел считал себя еще не достигшим Христа, говорил о себе: "Стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус. Забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышняго звания Божия во Христе Иисусе" (Филип.3:12-14), то этим ли самообольщенным мечтателям считать себя совершенными?!
Какая же разница между о. Иоанном и этими мнимыми праведниками? - Дознать это вы можете сами. Попробуйте только основательно возражать им и задеть их самолюбие, как сейчас обнаружится, какого они духа. Тотчас же вид их резко меняется; из мягких и ласковых они становились злыми и раздражительными, проповедуемые ими радование о Боге, мир и в человецех благоволение сменяются проявлениями грубого гнева, доказывающего, что в них вовсе нет благодатного духа, а - одно лишь лицемерие. В этой раздражительности их, по указаниям опытных в духовной жизни отцов, и заключается признак того, что одержимые ею, находятся во власти злой, демонической силы ("в прелести").
Теперь вспомните, можно ли было так раздражить кроткого и смиренного сердцем отца Иоанна? Ведь и он подвергался оскорблениям как от своих, так и от чужих, ведь его же выгоняли вон из храма, а разве он раздражался, выходил из себя и злобствовал, подобно тем мнимым праведникам? Именно, благодаря своему смиренномудрию и кротости, о. Иоанн, освободившись от всякой гордыни, мог восприять ту победную радость Христову, которая всегда сияла в нем, как чудесный Божий дар. И вот почему, отец Иоанн был так возлюблен всеми.
Но если бы кто пожелал спорить и доказывать, что покаянная скорбь всегда должна сопровождать жизнь христианина, тому полезно напомнить вот какое предание из жизни афонских иноков. Согрешили два инока и аввою были посажены в пирг (монастырскую темницу) на трое суток. Когда оба они вышли из своего заключения, то один обливался горючими слезами о грехе своем, а другой инок весьма радовался, что победил свой грех. На вопрос недоумевавшей братии мудрый авва объяснил, что оба инока одинаково угодили Богу - и плачущий и радующийся.
Достойно внимания и то, что о. Иоанн непреткновенно подвизался среди тех искушений тщеславия и гордости, каким обычно подвергаются все знаменитости в мире. И это происходило от того глубокого христианскаго смирения отца Иоанна, при котором он ни на минуту не переставал памятовать о Боге-Промыслителе и считал себя Его недостойным рабом и слабым орудием Его благости. "Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную Мене есть, да не подвижуся" (Пс.15:8), - мог сказать он о себе вместе с Псалмопевцем. И эта духовная умудренность о. Иоанна становится тем удивительнее, что у него не было старца, по-видимому, в продолжение всей его жизни: он учился лишь у самой святой Церкви, в ее уставах и преданиях, в ее дивном богослужении и слове Божием. Своим неустанным подвигом молитвы и сыновнего послушания Церкви, своими непрестанными добрыми делами в духе любви Евангельской о. Иоанн сумел смолоду убить в себе дух гордыни и созревал затем в добрую пшеницу для житницы Христовой.
Какую же истину паче иных возлюбил о. Иоанн? О чем наипаче любил он проповедовать? - Излюбленная мысль о. Иоанна, которая главенствует в его проповедях и дневниках, есть та дорогая для православного сознания истина, что все мы в Боге составляем одно: ангелы, святые угодники и христиане, совершающие свое спасение, живые и умершие. Ближайшими способами этого единения являются: возношение души нашей к Богу в молитве и теснейшее соединение со Христом Богом в святейшем таинстве Евхаристии.
Проповедь именно этой истины, засвидетельствованной глаголом Христовым: "да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будет" (Иоан.17:21), особенно была полезна для Петербурга, где умножается пашковское лжеучение отрицающее общение святых, якобы, по любви к единому Ходатаю - Христу. Но Христос не самолюбивый гордец, который завидует, когда прославляют Его друзей. Он сказал: "кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы - Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей" (Мк.9:41). Или еще: "кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, - не потеряет награды своей" (Мф.10:42). Проникнутый этим созерцанием всех в Боге, о. Иоанн вмещал в своем сердце, вместе с Богом, всех людей. И этим объясняется близость его ко всем и близость всех к нему, и близость наша между собою, когда мы о нем вспоминаем или молимся. Вот и теперь мы составляем один одушевленный лик, объединенный его вселюбящим духом.
Известно, что о. Иоанн не отличался гениальными умственными способностями и какими-либо другими выдающимися природными талантами, и тем изумительнее являлись его духовное прозрение, его близость к Богу, великое влияние его на души людей и благодатная чудодейственная сила. Разгадку этого дивного явления я получил от моего друга и школьного товарища - покойного Таврического епископа, преосвященного Михаила (Грибановского). При первом же своем свидании с о. Иоанном, еще в молодые годы своей жизни, он отозвался о Кронштадтском пастыре так: "это человек, который говорит Богу и людям только то, что говорит ему его сердце: столько он проявляет в голосе своем чувства, столько оказывает людям участия и ласки, сколько ощутит их в своем сердце, и никогда в устах своих не прибавит сверх того, что имеет внутри своей души. Это есть высшая степень духовной правды, которая приближает человека к Богу".
Проверяя высказанную мысль своими наблюдениями, я нашел, что действительно о. Иоанн всегда и во всем был, безусловно, правдив и совершенно искренен. Это свойство души о. Иоанна сказывалось и в молитве его: некоторые возгласы он, следуя своему возвышенному молитвенному настроению, произносил восторженно, а другие - спокойно. В служении его Богу не было никакого уклонения от этой высшей искренности; это служение являлось отрицанием всякого актерства. Ведя постоянную внутреннюю борьбу со всякими греховными помыслами, поверяя ежедневно чистоту своей души и правдивость своего сердца о. Иоанн достиг той высшей степени правдивости, которая только и приближает нас к Богу, согласно слову святого Евангелия: "Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф.5:8).
Мы сказали, что отец Иоанн имел духовную близость ко всем людям. Эта близость сказывалась в присущем ему чувстве самого искреннего, горячего и ко всем одинакового сострадания. Для обыкновенного человека это чувство недоступно в той мере, как оно было у о. Иоанна, почему подвиг его сострадательной любви ко всем людям необходимо признать подвигом неимоверно трудным и как бы сверхчеловеческим. Ведь наша душа может выразить самое искреннее и деятельное сострадание двум, трем лицам в один день; если же их явится еще несколько то шестому, седьмому ближнему мы уже не только не будем в состоянии, по немощи нашей, искренно сочувствовать и подлинно помогать, но их притязания на наше участие сделают их самих для нас противными. Этой ограниченностью нашей любви к ближнему и объясняется то явление, что так спокойно и равнодушно относятся к чужим страданиям доктора, больничные, кладбищенские священники и другие лица, постоянно присутствующие при человеческих страданиях и смерти. Впрочем, если такой священник живо, искренно приветствует всех покойников, как братьев своих во Христе, отходящих в горнее отечество к Отцу небесному, то это - верный признак того, что он достиг уже высокой степени нравственного совершенства, что в нем уже действует благодать Божия, а не человеческая сила...
Теперь представьте себе, во сколько сот раз более приходилось отцу Иоанну совершать эти подвиги сострадательного человеколюбия?! Во сколько сот раз больше, чем всякому другому духовнику! И для всех у него доставало благодатного участия и ободрения. Когда же о. Иоанн в этом тяжком подвиге изнемогал телесно, то он быстро удалялся и уединялся, чтобы найти себе благодатное подкрепление в молитве или чтении Святого Евангелия, после чего снова являлся к людям неизменно благостным и лучезарным вестником Евангельской любви...
И эту неземную красоту подвига человеколюбия, это неотразимое духовное обаяние отца Иоанна признавали за ним не только почитатели его, но и все те, кто знал этого победоносного провозвестника веры Христовой. А для прочих его духовных детей о. Иоанн был столь близок духовно, так всецело обаятелен, что становился для них как бы частью их собственного существа; эти люди почти каждое движение своего сердца стремились связать с ним, с его волею и всегда мысленно представляли себе: что бы он сказал или как поступил в данном случае? Очень многие ничего важного в своей жизни не предпринимали без совета и благословения о. Иоанна.
Такой духовный союз между о. Иоанном и его духовными детьми водворялся, главным образом, через молитву. И подобное чувство духовного взаимообщения люди склонны были считать сверхъестественным, и отсюда некоторые почитали его за воплотившегося вторично Христа. Вот на этой-то почве и возникло такое извращенное, болезненное явление, как иоаннитство, решительно осужденное и Церковью и самим отцом Иоанном. Происхождение данного сектантского движения довольно естественно: всегда около мощных явлений в жизни возникают и заблуждения более или менее сильные...
Хотя, таким образом, отец Иоанн и шествовал ликующим, победоносным исповедником Христовой истины, правдолюбивую чистоту своего сердца возвысил до степени лицезрения Божия и являлся светлым носителем великой сострадательной любви к ближним: однако, он и тогда, в эпоху высшей своей славы на земле, не достиг еще полноты Евангельских блаженств. Он еще не понес тогда "страдания за веру" Христову, на него еще не был возложен венец, провозвещенный Христовым глаголом: "блажени будете, егда возненавидят вас человецы и егда разлучат вы, и поносят, и пронесут имя ваше, яко зло, Сына Человеческаго ради" (Лк.6:22). Но вот, в 1905 году, во дни революционных свобод, когда нечестивцы втыкивали папиросы в уста ликов святых Божиих в церковных иконостасах, когда осквернялись и опрокидывались святые престолы в алтарях, тогда ополчились и на отца Иоанна враги Христовы гнусным издевательством и клеветою. Его возненавидели именно - "Сына Человеческаго ради"; поняли враги Христовой веры, что невозможно поколебать ее на Руси, пока нравственный облик о. Иоанна стоит не оскверненным пред сознанием русского народа и общества. И вот, они не остановились ни пред какою клеветой, чтобы унизить его в глазах людей. Но этим они только подняли его в сознании верных чад Божиих: на честной главе его заблистал венец исповедника, и мы с полным упованием приложим к нему продолжение Христова приветствия: "возрадуйтеся в день той и взыграйте, се бо мзда ваша многа на небеси".
А нам, оставшимся на земле, радоваться ли его блаженной кончине, утешаться ли сею славою и благодатью или плакать о духовном упадке, в состоянии коего покинута им наша поместная Церковь, наша православная Русь? - Скажу в ответ на это следующее.
Четыре года тому назад, в день Сретения, сообщили мне, что о. Иоанн тогда тяжко болевший, спрашивает обо мне и желает меня видеть. Обрадованный драгоценным для меня вниманием, я немедленно приветствовал его приблизительно такою телеграммой:
Поздравляю досточтимого батюшку-отца Иоанна с праздником Сретения Господня. Прошу вас, подобно праведному Симеону, не покидать земли и своего народа, доколе не воссияет снова через вас возрожденное благочестие, - свет в откровение языкам и слава людей Божиих.
Спустя несколько дней, я прибыл к о. Иоанну лично в Кронштадт и здесь имел утешение услышать от него намек на то, что высказанное мною пожелание исполнится. Действительно, вопреки заявлению докторов, категорически утверждавших, что о. Иоанну не придется выйти из комнаты, до Пасхи и прожить дольше осени, он уже через 4 дня, в "прощеное воскресенье", совершал в соборе литургию, затем служил весь пост и Пасху, и с тех пор прожил еще почти четыре года.
Как же теперь понять нам исполнение того молитвенного пожелания? В том смысле, что последовавшая 40 дней тому назад кончина о. Иоанна является удостоверением тому, что уже окончились для России лихие годы безбожного и мятежного беснования и занялась заря духовного возрождения, или в том смысле, что взят из среды удерживаяй (2Сол. 2:7) и приблизилось время окончательного торжества и безбожия и бесстыдства?
Во всяком случае, приближается решительная борьба между верою и неверием; во всяком случае, дорогой усопший повелевает нам либо отстоять святую веру в нашей общественной жизни, либо, если этому уже не суждено быть, то по крайней мере, каждому отстоять свою душу! Среди бурь злобы и страстей, поднявшихся на истину, - хромать на оба колена русскому обществу и народу далее невозможно.
Что бы Господь нам ни судил, - радость или скорбь, спасение или погибель, каждый должен, взирая на кончину отца Иоанна подражать его вере. Каждый из нас дай себе, в память о. Иоанна, обещание: "Не скрывать своей веры святой!" "Не уступать кощунникам и богохульникам!" Этим и свою душу мы оправдаем, и благословение получим от облагодатствованного пастыря Христова.

О. ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ О САМОМ СЕБЕ

I Автобиография.

Единственная автобиография о. Иоанна, напечатанная в журнале "Север" за 1888 год, так описывает первые, подготовительные годы его жизни и начало деятельности.
"Я сын причетника села Сурского, Пинежского уезда, Архангельской губернии. С самого раннего детства, как только я помню себя, лет четырех или пяти, а может быть и менее, родители приучили меня к молитве и своим религиозным настроением сделали из меня религиозно-настроенного мальчика. Дома, на шестом году, отец купил для меня букварь, и мать стала преподавать мне азбуку; но грамота давалась мне туго, что было причиною немалой моей скорби. Никак мне не удавалось усвоить тождество между нашей речью и письмом; в мое время грамота преподавалась не так, как теперь: нас всех учили: "аз", "буки", "веди" и т. д., как будто "а" - само по себе, а "аз" - само по себе. Долго не давалась мне эта мудрость; но, будучи приучен отцом и матерью к молитве, скорбя о неуспехах своего учения, к горячо молился Богу, чтобы Он дал мне разум - и я помню, как вдруг спала точно пелена с моего ума, и я стал хорошо понимать учение. На десятом году меня повезли в Архангельское приходское училище. Отец мой получал, конечно, самое маленькое жалование так что жить, должно быть, приходилось страшно трудно. Я уже понимал тягостное положение своих родителей, и поэтому моя непонятливость к учению была действительно несчастьем. О значении учения для моего будущего я думал мало и печаловался особенно о том, что отец напрасно тратит на мое содержание свои последние средства.
Оставшись в Архангельске совершенно один, я лишился своих руководителей, и должен был до всего доходить сам. Среди сверстников по классу я не находил, да и не искал себе поддержки или помощи; они все были способнее меня, и я был последним учеником. На меня напала тоска. Вот тут-то и обратился я за помощью к Вседержителю, и во мне произошла перемена.
В короткое время я подвинулся вперед настолько, что уже перестал быть последним учеником. Чем дальше, тем лучше и лучше я успевал в науках, и к концу курса одним из первых был переведен в семинарию, в которой окончил курс первым учеником в 1851 году и был послан в Петербургскую Академию на казенный счет. Еще будучи в семинарии, я лишился нежно любимого отца, и старушка мать осталась без всяких средств к существованию. Я хотел прямо из семинарии занять место диакона или псаломщика чтобы иметь возможность содержать ее, но она горячо воспротивилась этому, и я отправился в академию.
В академическом правлении тогда занимали места письмоводителей студенты за самую ничтожную плату (около 10 рублей в месяц), и я с радостью согласился на предложение секретаря академического правления занять это место, чтобы отсылать эти средства матери.
Окончив курс кандидатом богословия в 1855 году я поехал священником в Кронштадт, женившись на дочери протоиерея К. Н. Неcвитского Елизавете, находящейся в живых и доселе; детей у меня нет и не было. С первых же дней своего высокого служения церкви, я поставил себе за правило: сколь возможно искреннее относиться к своему делу, пастырству и священнослужению, строго следить за собою и за своею внутреннею жизнью. С этой целью, прежде всего я принялся за чтение священного писания ветхого и нового завета, извлекая из него все назидательное для себя, как для человека вообще и священника в особенности. Потом я стал вести дневник, в котором записывал свою борьбу с помыслами и страстями, свои покаянные чувства, свои тайные молитвы к Богу и свои благодарные чувства за избавление от искушений, скорбей и напастей.
В каждый воскресный и в праздничный день я произносил в церкви слова и беседы, или собственного сочинения, или проповеди митрополита Григория. Некоторые из моих бесед изданы и весьма много осталось в рукописи. Изданы беседы "О Пресвятой Троице", "О сотворении мира" и "О блаженствах Евангельских". Кроме проповедничества я возымел попечение о бедных как и я, сам бывший бедняком, - и лет около двадцати назад в 1874 г. провел мысль об устройстве в Кронштадте "Дома трудолюбия для бедных", который и помог Господь устроить лет пятнадцать тому назад. - Вот и все".

II Автобиографическая беседа с сарапульскими пастырями

"Всем известно, что родился я в Архангельской губернии, а курс окончил в Петербургской Духовной Академии. Непосредственно по окончании Академии я поступил на настоящее место, в тор. Кронштадт - священником к Андреевскому собору. Город этот военный: здесь на каждом шагу встречаешь военных, матросов, мастеровых из гавани и проч. Матросы, большую часть времени проводящие в море на своих судах, попав на берег, стараются использовать свое свободное время во всю ширь, получить как можно больше удовольствий. Поэтому здесь всегда можно было встретить на улицах пьяных и слышать о многих безобразиях. С первых же дней своего служения мое сердце стало болеть при виде такой нехорошей и греховной жизни и естественно явилось твердое намерение как-нибудь исправить этот пьяный, но хороший по своей душе народ. Особенно тяжело было видеть пьяных при возвращении домой после литургии. Поэтому я начал как можно чаще обращаться к ним со словом обличения, увещания и вразумления убеждая их бороться со своей страстью и для этого как можно чаще посещать храм Божий, чтобы хотя утро проводить в трезвости. На первых порах, конечно, пришлось перенести мне много горя и неприятностей, но это не приводило в упадок мой дух, а, напротив еще сильнее укрепляло и закаляло для новой борьбы со злом. В это время я боролся со злом обычными в пастырском делании мерами, и не только не выступал, как общий молитвенник и предстатель пред Богом, но даже и в глубине своей души такого желания и намерения не имел. Господу Богу угодно было поставить меня на другой путь. Случилось это таким образом. В Кронштадте жила благочестивая, прекрасной души женщина. Параскева Ивановна Ковригина, родом костромичка отдавшая себя на служение ближним. Она стала убедительно просить меня молиться за того или иного страждущего, уверяя меня, что молитва моя за них будет действенна и для них полезна. Я же все время отказывался, совершенно не считая себя достойным быть особенным посредником между людьми, нуждающимися в помощи Божией, и Богом. Но неотступные просьбы и уверения Параскевы Ивановны в помощи Божией, наконец, победили меня, и я с твердым упованием и надеждой стал обращаться с мольбой к Богу об исцелении болящих и расслабленных душой и телом. Господь слышал мои, хотя и недостойные, молитвы и исполнял их: больные и расслабленные исцелялись. Это меня ободрило и укрепило. Я все чаще и чаще стал обращаться к Богу по просьбе тех или других лиц, и Господь за молитвы наши общие творил и творит доселе многие дивные дела. Много чудес очевидных совершилось и ныне совершается. В этом я вижу указание Божие мне, особое послушание от Бога молиться за всех просящих себе от Бога милости. Поэтому я никому не отказываю в своей молитве и для посещения болящих езжу по просьбам их по всей России. Бывали случаи, когда просили меня изгонять бесов, и бесы повиновались и выходили из людей по моей молитве. Но были и такие случаи, когда мои старания не увенчивались успехом, - бесы не выходили. Правда, бесы эти заявляли, о себе, что они самые жестокие, самые упорные... И мои усилия в этих случаях потому не увенчивались успехом, что я сам был недостаточно подготовлен, не держал строгого поста, а по словам Самого Иисуса Христа "сей род ничимже исходит, токмо молитвою и постом", или недостаточно времени уделял данному лицу. При моих разнообразных и многочисленных трудах мне не приходится уделять много времени одному лицу, так как ожидающих моей молитвы и благословения было всегда множество. А так как при настоящей моей жизни мне постоянно приходилось быть в мире, посещая дома людей всякого звания и состояния, где предлагается угощение, которое мне часто приходится принимать, чтобы отказом не огорчать предлагающих с любовью, то, естественно, мне не представляется возможным держать строгий пост. Вообще в своей жизни я не брал на себя никаких особенных подвигов, не потому, конечно, что не считаю их нужными, а потому, что условия моей жизни не позволяют мне этого, и я никогда не показывал себя ни постником, ни подвижником, и т. д., хотя ем и пью я умеренно и живу воздержанно.
"Относительно того, как создавалась моя настоящая известность, я должен сказать, что для этого я не принимал со своей стороны никаких мер и никаких усилий: все произошло само собой, помимо меня. С тех пор, как случаи исцелений чрез меня стали умножаться, свидетели и очевидцы, этого или же сами лица, испытавшие на себе благодать Божию, не желая оставаться неблагодарными перед Богом, объявляли о происшедшем в повременной прессе, чрез это случаи исцелений делались известными читающей публике и привлекали ко мне новые массы людей, жаждущих Христова утешения и милости Божией.
"Излишне говорить, что все случаи чудесных исцелений публикованы не мною, а самими испытавшими, и я не только не считаю себя сколько-нибудь лучше других иереев, но справедливо полагаю себя худшим, самым последним из вас и вообще всех иереев русской православной Церкви, потому что все, что есть во мне доброго, - это от благодати Божией, а все, что несовершенно и худо, то все мое, и если бы богатство благодати Божией, данное мне Богом, было бы у кого-нибудь другого, достойнейшего, он сделал бы добра больше, чем я.
"Враг рода человеческого с первых же дней моего пастырского служения стал подвергать меня разного рода искушениям. Прежде всего, он стал внушать мне какой-то безотчетный страх при совершении таинства крещения и божественной литургии, а потом стал колебать меня борьбою мыслей. Тогда я понял, что лишь постоянным и непрестанным наблюдением за собой и непрестанной молитвой я могу бороться с этим тайными неусыпающим врагом. Я стал стараться сколько можно глубже познать самого себя, т.е. познать свою душу, свою природу, свои немощи и недостатки. Чтобы это наблюдение за собою было постоянным, я с первых же дней моего служения начал вести дневник. До сего времени я поставляю себе за правило записывать все (выдающееся в моей духовной жизни) - и ту внутреннюю борьбу, которую я веду сам с собою, - и горечь поражения со стороны князя власти воздушной, и сладость победы, и ту благодатную помощь, которую подает мне Господь в борьбе. По временам, перечитывая свой дневник и как бы оглядываясь назад на себя, видишь отчетливо, вперед ли идешь, или же остановился в своем движении или даже назад подался. Поэтому ведение дневника я считаю настолько важным, что стараюсь ни одного дня не пропустить без записи хотя бы самой краткой заметки. Всегда следя за собою и все более и более познавая себя, познаешь и свою беспомощность во всех отношениях без помощи благодати Божией, особенно в побеждении зла, а через это приходишь к смирению, к покорности воле Божией, всегда и во всем благой и совершенной, а также поучаешься смотреть и на других людей с любовью, сочувственно, с готовностью всегда и во всем помочь им.
"Чтобы подавить в себе все нечистое, худое и быть всегда готовым обращаться к Богу, я стараюсь всегда усиленно следить за своим сердцем и подавлять все нечистые желания сейчас же, как только замечу их. Главное здесь не давать греховному помыслу или чувству укрепиться в душе, овладеть умом, сердцем и всем существом своим и поставить их на камне веры и заповедей Божиих. Когда нечистое желание или чувство только зарождается, тогда гораздо легче вырвать его и победить в себе, чем после того, когда оно глубоко укоренится. Дело непрестанной внутренней борьбы с собой вначале крайне трудно, так как эта борьба с хитрым, коварным и опытным врагом - диаволом. Он употребляет всевозможные способы овладеть человеком и, пораженный в одном случае, сейчас же употребляет другой способ, более тонкий. Вот почему нужно непрестанно и весьма внимательно бодрствовать над собой...".
Здесь речь о. Иоанна была прервана одним из слушателей.
- Научите нас, многоуважаемый батюшка, как поступать в тех случаях, когда все усилия отогнать от себя врага, победить его в себе не приводят ни к чему. Тогда невольно рождается уныние, воля слабеет и руки опускаются при работе. Верный ли будет способ борьбы в этом случае, если стараться не обращать внимания на внушения врага, так сказать, плевать на него.
О. Иоанн с живостью возразил.
- "Да, да, так и следует поступать: именно, нужно усердным призыванием имени Иисуса Христа, с тайным, глубоким покаянием низлагать тайных врагов, не обращать на них внимания, не заниматься ими, и все, внушаемое ими, считать за вредную мечту. Унывать же при сильных искушениях никогда не следует. Господь всегда близок к нам и готов по первому же призыванию имени Его защищать и прогонять, борющих нас врагов невидимых. "Призови Мя в день скорби твоей, - говорит Он чрез Пророка - и Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня".
- Позвольте еще спросить вас, батюшка: часто приходится переживать чрезвычайно тяжёлое чувство при виде торжествующего зла. Как и чем побеждать в себе этого рода уныние?
- "Действительно, чрезвычайно тяжелое чувство испытываешь при виде торжествующего зла; подобное состояние и мне приходится переживать часто. И всего больнее здесь сознание, что и пастырская ревность здесь бессильна - часто приходится мириться. Утешение себе в этих случаях можно найти в сознании, что это явление лишь временное, попускаемое Промыслом Божиим с особыми, известными лишь Богу целями, и что рано или поздно зло будет побеждено и будет торжествовать добро. - И в этих случаях нужно подкрепить себя молитвою. Но ни на одну минуту не забывайте, как Господь многомилостив и скоропослушлив, что Он всегда преклоняет ухо Свое к молитве нашей и весьма быстро исполняет просьбы наши и помогает нам, если мы всецело предаемся Его святой и совершенной воле". Обратившись к слушателям о. Иоанн продолжал свою беседу.
- "Скажу вам всем, возлюбленные отцы, что молитва должна быть постоянным спутником нашим. И я всегда поддерживаю в себе постоянное молитвенное настроение: благодарю, хвалю и прославляю Благодетеля Бога на всяком месте владычества Его. Молитва - это жизнь моей души; без молитвы я не могу быть. Для поддержания в себе постоянного молитвенного настроения и общения с благодатию Божиею я стараюсь как можно чаще служить, по возможности ежедневно, и причащаться св. Тела и Крови Христовой, каждый раз почерпая в этом святейшем источнике богатые и могучие силы для разнообразных пастырских трудов.
"При своих молитвенных обращениях к Богу я употребляю молитвы, положенные в требнике. Эта книга представляет такое богатство, из которого каждый человек может почерпнуть все нужное при своих многоразличных нуждах и молитвенных воздыханиях к Богу. Здесь св. Церковь, как человеколюбивая мать, старательно собрала все, что необходимо нам в разных случаях жизни.
"Во время, свободное от богослужений и пастырской деятельности, я читаю священное Писание Ветхого и Нового Завета, особенно же св. Евангелие - это драгоценнейшее для нас благовестие о нашем спасении. При чтении я стараюсь вдумываться в каждый стих, в каждую фразу, даже в отдельные слова и выражения. И тогда, при таком внимательном отношении к св. книге, как бы приподнимается такое богатство мыслей, богатство основоположений для проповедей, что никакому проповеднику не исчерпать этой глубины Божией. И когда приходится говорить проповедь, например, на дневное чтение Свящ. Писания, то иногда не знаешь, какую мысль выбрать, которую предпочесть: так они назидательны. А как дивно раскрыта в Писании душа человеческая, кажется, нет ни одного душевного состояния, которое бы не нашло здесь себе отклика. При беглом же и недостаточно вдумчивом чтении Священного Писания это необъятное богатство его ускользает.
"Чтобы не отставать от текущей жизни, я в свободные минуты прочитывал по выбору современные периодические издания".
Один из присутствующих обратился к о. Иоанну.
- Вам, батюшка, при ваших постоянных разъездах по России и дома почти постоянно приходится служить все с новыми лицами, причём случаются часто ошибки, замешательства среди сослужащих вам, и вы как будто не замечаете их; посмотришь, чрез минуту вы уже снова в глубокой и сосредоточенной молитве. Скажите, пожалуйста, как и чем достигли вы это?
- "Только привычкою, - ответил о. Иоанн, - привычкою всегда молиться. Когда какое-нибудь состояние человека делается для него обычным, он очень быстро переходит в это состояние. Так и я, усвоил себе привычку быть в постоянном молитвенном настроении, могу очень быстро сосредоточиваться в молитве".
Собеседник продолжал:
- Скажите, батюшка, какое молитвенное правило исполняете вы пред совершением литургии при своих многоразличных трудах, требующих от вас времени и большого напряжения сил.
- "В данном случае я выполняю обыкновенное молитвенное правило, положенное Церковью для приступающих к св. причащению, в случае же совершенной невозможности выполнить правило, по недостатку ли времени, или по другим причинам, я правило сокращаю, но молитвы пред св. причащением прочитываю всегда неизменно. При этом я руковожусь тем соображением, что Богу от нас нужны и приятны не многочисленные слова и молитвы, а внимательное и усердное, от всей души, приносимое моление. Поэтому лучше малое количество молитв прочесть, с полным вниманием и сердечным умилением, чем много с поспешностью и рассеянностью. Но особенно сильно возвышает меня и молитвенно настраивает пред совершением Божественной литургии чтение канонов на утрени. Каноны на утрени я всегда читаю сам. Какое богатство содержится здесь, какое глубокое содержание, какие чудные примеры горячей веры в Бога, терпения в скорбях, верности долгу самых лютых мучениях предлагает нам здесь Церковь ежедневно. Чрез чтение канонов душа мало-помалу сама проникается высокими чувствами и настроением тех праведников, которых прославляет Церковь, живет среди церковных воспоминаний и чрез то привыкает к церковной жизни. И я, можно сказать, воспитался в церковной жизни на этом чтении, почему и другим, кто искренне желает приобрести духовное богатство, советую обращать серьезное внимание на чтение канонов по "Октоиху", "Минеи" или "Триоди". И вам, дорогие отцы, скажу: стоит кому-либо из вас положить за правило ежедневное чтение канона, как он на себе испытывает все, что я сказал сейчас: при внимательном отношении к сему чтению он будет ежедневно подниматься в духовной жизни и расположит себя к подражанию тому угоднику или великому сонму угодников Божиих, которые будут ежедневно проходить пред его духовным взором.
"Вот, дорогие отцы и братия, я раскрыл перед вами свою душу, так сказать, показал физиономию своей души, чтобы вы видели, каким способом я достиг того, что вы во мне видите. Жизнь моя - это долгая, упорная и непрестанная борьба с самим собою, борьба, которую я веду в настоящее время при постоянном подкреплении благодати Божией. И каждый из вас может достигнуть таких же результатов, если постоянно и упорно будет следить за собою с целью борьбы с своим ветхим человеком и с духами злобы, чтобы при помощи благодати Божией быть светильником, не под спудом горящим, но на свещнице. Искренне, от всей души желаю вам этого.
"Все, что я сказал вам, - сказал не приготовившись заранее, а говорил лишь то, что мне Господь на душу положил.
"Благодарю вас за то любовное отношение ко мне, которое вы проявили во время кратковременного пребывания моего здесь, в вашем городе, и я очень доволен, что с благосклонного разрешения владыки мне представилась возможность побеседовать с вами".
О. Иоанн кончил, но слушатели просили его еще высказаться по некоторым животрепещущим вопросам. Прежде всего, речь зашла о задачах современного пастырства. О. Иоанн сказал, что выполнение дела Христова в современном обществе все более и более осложняется: так как, с одной стороны, осложняется жизнь народная, ее требования, а с другой - и враги Церкви, стремясь поколебать этот вечный столп и утверждение истины, прибегают к новым более утонченным способам борьбы. Поэтому-то современным пастырям, как строителям дела Христова на земле и кроме обширного и разностороннего образования необходимы великая и мудрая осторожность и твердость с верностью своему долгу, чтобы достойно стоять на страже вверенной им Богом паствы.
Высказывая свой взгляд на разные стороны современной жизни, батюшка особенно остановился на стремлении лиц, самовольно взявших на себя роль народных руководителей развлекать народ театрами и проч. Самое стремление к развлечению о. Иоанн назвал "Общественною болезнью". Это очевидный признак оскудения духа, извращенное понимание жизни, отсутствие других, более серьезных и ценных интересов. И всего более удивительно здесь то что, утратив сами, истинный смысл жизни на блестящие пустяки, так называемые интеллигенты стремятся привить свои взгляды и народу, который и понятия не имеет об излюбленном ими времяпрепровождении. Народу нашему нужно просвещение, а не игрушки. Вот где для пастырей широкое поле для деятельности - приучить народ к серьезному, здоровому и согласному с христианским настроением времяпрепровождению.

III Слово в день преподобного отца нашего Иоанна Рыльского, 19-го октября 1899 года

Дней лет наших - семьдесят лет, а при большей крепости - восемьдесят лет. (Пс.89:10 - Молитва Моисея, человека Божия).
Сегодня мне, Божиею милостью, исполнилось семьдесят лет жизни, благодати священства, воспринятой мною от Господа, почти сорок четыре года. Почитаю справедливым и должным для себя оглянуться на прожитое время и воспомянуть милости Божии ко мне. Велика милость Божия - что я дожил до таких лет. Истинно сила Божия в немощи совершается (2Кор.12:9). Кто из знавших меня в младенчестве мог думать что я доживу до восьмого десятка лет, который по Пророку составляет крайний предел жизни человека, земного странника. Рос я болезненным, слабым и в самом младенчестве тяжкая болезнь - оспа, едва не свела меня в могилу - на волосок был от смерти, по меткой молве человеческой. Господь сохранил мне жизнь - я оправился и стал возрастать. Приспело время учиться я отвезен был в школу; наука была темна для меня, - я не был подготовлен дома; самому надо было доходить до разумения и познания; сознавал и чувствовал я свою беспомощность, ревниво смотрел на успехи товарищей - и стал просить помощи и разумения у Бога, дающего всем просящим просто и без упреков (Иак.1:5) по выражению апостола Иакова, - и открыл мне Господь разум: я озарился светом Божиим; грамота стала ясна для меня и стал я успевать в соответствующих возрасту и воспитательной цели науках; но и тогда, во время учения, сколько я перенес тяжких болезней.
При слабых физических силах прошел я три образовательные и воспитательные школы: низшую, среднюю и высшую, постепенно образуя и развивая три душевные силы: разум, сердце и волю, как образ тричастной, созданной по образу Святой, Живоначальной Троицы, души. Высшая духовная школа коей присвоено название духовной Академии, имела на меня особое благотворное влияние. Богословские, философские, исторические и разные другие науки, широко и глубоко преподаваемые, уяснили и расширили мое миросозерцание, и я, Божиею благодатью, стал входить в глубину богословского созерцания, познавая более и более "глубину благости Божией, создавшей все премудро, прекрасно, благотворно, подчинившей все создания твердым, жизненным, гармоническим законам; особенно пленил мой ум и сердце премудрый, дивный план спасения погибающего рода человеческого через Божественного Агнца Божия Иисуса Христа, вземлющего грехи мира (Иоан.1: 29); во мне развилось и окрепло религиозное чувство, которое было в меня вселено еще благочестивыми родителями. Прочитав Библию с Евангелием и многие творения Златоуста и других древних Отцов, также и русского златоустого Филарета Московского и других церковных витий, я почувствовал особенное влечение к званию священника и стал молить Господа, чтобы Он сподобил меня благодати священства и пастырства словесных овец Его. Размышляя о чудном, любвеобильном домостроительстве Божием в спасении рода человеческого, я проливал обильные и горячие слезы, сгорая желанием содействовать спасению погибающего человечества. И Господь, исполнил мое желание. Вскоре по окончании высшей школы я возведен был на высоту священнического сана.
И вот сорок четвертый год прохожу это звание, принося Богу молитвы, моления, благодарения за вся человеки, за царя, и за всех иже во власти суть (1Тим.2:1-2) и принося почти ежедневно бескровную Жертву, примиряя тварей с Творцом, ибо Господь дал священникам служения примирения (2 Кор.5:18), чрез которое и сам примиряюсь ежедневно с Праведным Судиею, мною прогневляемым ежедневно, и людей примиряю, отвращая праведный Его гнев, движимый на нас, ради грехов наших, отводя их от кривых, погибельных путей и указывая пути правые. Благодарю Господа, подавшего мне возможность и удобство, чрез частое совершение богослужения, изучить весь круг наших Богослужебных книг, познать их мудрый состав и богатство содержания и образы величайшего, спасительного покаяния грешных и милосердия Божия к кающимся - всю глубину богословия, всю сладость славословия Божия и дивные хвалы Божией Матери, любовь к Богу и различные подвиги бесчисленных святых.
Благодарю Господа, что Он удостоил меня родиться и воспитаться и быть священником в Святой Соборной и Апостольской Церкви и членом Ее, хотя и недостойным, и удостоиться ходатайства Ее перед Богом, на которое и надеюсь, что оно не посрамит меня, ибо не надеюсь на свои дела, которых не имею, а - на заслуги Господа Иисуса Христа, искупившего меня Кровью Своею от греха, проклятия и смерти, - на молитвы Божией Матери, св. Ангелов и всех святых. Они умолят за меня Господа, и Он введет меня в царствие Свое небесное.
Дорогие братия, иереи, и сопастыри словесного стада Христова! Нам вверено от Бога величайшее служение. Мы облечены благодатию священства, мы уполномочены благодатию вседействующего и всеосвящающего Духа Божия совершать величайшие Тайны Божии в Церкви - возрождения и освящения грешного человечества, обновления, примирения себя и его с Богом, мы предстоим Престолу Вседержителя лицом к Лицу, беседуем с Ним, умоляем Его, прославляем и благодарим Его, непрестанно обращаемся к Нему, как ближайшие Его слуги и строители Тайн Его (1Кор.4:1). Какая требуется от нас вера, - какое благоговение, какое внимание к себе непрестанное, - какая чистота сердца, какое бесстрастие, какое упование на Бога, какая любовь, к Богу и ближнему, какое дерзновение, какая мудрость и простота, какое отрешение от всякого зла, - какое милосердие и сострадание к людям погрязающим во грехах!
Священник живя на земле, должен быть небесным, горняя мудрствующим, а не земная (Кол.3: 2), и весь предан Богу и спасению человеков! Где нам взять все это, откуда почерпнуть такую обильную благодать? Бог дал нам всякую благодать. Мы должны непрестанно испытывать себя, пробуждать себя от усыпления, которым враг старается непрестанно окрадывать нас; должны возгревать дар благодати Божией (2Тим.1:6) данный нам при рукоположении - должны быть день и ночь на страже и себя, и своих паств. Мы облечены благодатию священства, благодатию ходатайства за народ и за весь мир, благодатию совершать великие Христианские Тайны, которые сильно могут содействовать и нашему спасению, умудрению, укреплению духа и тела, и спасению наших ближних. Святые были подобострастные нам люди, но спаслись и сами и спасли многих, многих послушных им людей.
Спасемся и мы сами и других спасем, если будем ревнительны: ибо Сам Дух Святый ходатайствует о нас воздыханиями неизглаголанными (Рим.8:26). И слава Богу! Пастыри ныне горячо взялись за свое святое дело пастырства, возбуждаемые и поощряемые своими Архипастырями. Училища в духе церковном умножаются и растут, плоды учительства видны всюду; народ просвещается. И это необходимо. Ныне шаткое, мятежное, бурное время. Сектанты и раскольники усердно сеют плевелы. Ложных учений в народе, стараясь отторгнуть от Церкви простодушный народ но благодать Божия сильнее вражьих козней, больше Тот, Который в нас, т. е. Господь, нежели тот, который в мире, т.е. дух льсти и злобы (1Иоан.4:4).
Господь положил вся враги Своя под ногами Своими (1Кор.15:25). А мы будем усердными Ему споспешниками, как говорит Апостол: Богу бо есмы споспешницы (1Кор.3:9).
Сорок четыре года я Божиею милостию священствую, да поможет мне Господь и еще священствовать во славу Его и во спасение людей Его и да сподобит Он меня и вас достигнуть возможного совершенства в деле спасения нашего в меру возраста Христова (Ефес.4:13), желаю этого от души всем сопастырям, - желаю и всем людям Божиим быть беспорочными и святыми. Аминь.

ЛИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ О. ИОАННЕ КРОНШТАДТСКОМ
I Поездка в Кронштадт. Из воспоминаний И. Княгницкого
(Извлечено из Истор. Вест. 1900 г.).

На следующий день, утром мы отправились к утрене в собор, где служил батюшка. Мне удалось упросить старосту, и он впустил меня в алтарь. Сослужили батюшке несколько священников. Служба совершалась без всяких затяжек и замедлений. Поминания на проскомидии за множеством их, совершались одним из священников в продолжение всей утрени. Главную часть проскомидии совершал сам батюшка, которому переданы были полученные на его имя телеграммы и письма простые и денежные, в которых страждущие из отдаленных мест просили молитв пастыря, в силу которых они веровали. Некоторые письма, после поминания прописанных в них имен, он откладывал в сторону, а некоторые прочитывал с особенным вниманием и сосредоточенностью и прятал в карман на груди, а вынимал потом для поминания во время пресуществления св. даров. Также поступал и с телеграммами. Литургия окончилась, но еще никого не причащали. После полного окончания литургии батюшка обратился к народу со словом, главное содержание которого - призывание всех к покаянию. Говорил он около часа времени, и речь его дышала искренностью и, как таковая, производила глубокое впечатление на народ. Окончив проповедь, он властным голосом сказал:
- Кайтесь все во всех грехах своих без утайки.
Сам же, воздев руки, поднял глаза к небу и начал молиться Господу Небесному о ниспослании прощения грехов грешному народу. Обильные слезы орошали лицо его в продолжение всей молитвы.
Трудно описать волнение, охватившее присутствовавших, и от властного призывания, звучащего приказанием к покаянию, и от этой молитвы человека, страждущего от грехов ближних его. Поднялся общий вопль, все более и более усиливавшийся. Все начали громко называть свои грехи, ибо каждый был занят самим собою и не слушал слов других. Батюшка окончил свою молитву, но плач и крик не прекращались. Он смотрел пристально, то направо, то налево, смотрел на отдаленных, обращался к кому-то со словами: "кайся!" "смотри, не делай больше так!"
От этих его действий народ еще более плакал, так что после продолжительного времени, когда батюшка хотел читать общую, разрешительную от грехов молитву, то не было никакой возможности делать это, и только после нескольких окриков батюшки: "довольно, перестаньте, слушайте молитву!", толпа начала стихать. Изредка раздавались отдельные всхлипывания. Разрешительная молитва была прочитана и началось причащение покаявшихся тремя священнослужителями. Всем хотелось получить Св. Таины из рук батюшки, и потому к боковым дверям мало подходили. Причащение продолжалось часа полтора. По этому можно судить о множестве причащавшихся. Обедня кончилась. Прочитана и молитва после причащения. Батюшка начал разоблачаться в алтаре. К нему подходит юноша лет шестнадцати в гимназической одежде и робко протягивает ему какую-то бумагу.
- Скажите так на словах, чего, вы просите, - сказал батюшка, продолжая свое дело со свойственной ему поспешностью.
- За правоучение... не имею... - слышатся отрывочные слова, произносимые шепотом.
- Сколько с вас требуют?
- Пятьдесят рублей. Батюшка опускает руку в карман, вынимает оттуда деньги, Отделив часть их, он готовится передать просителю, опять-таки, делая это, между прочим, не прерывая прежней работы. Теперь он в первый раз внимательно взглянул на стоявшего перед ним юношу, по щекам которого текли невольно выступавшие слезы, а на лице подергивались от волнения мускулы. Кто знает? Быть может, он уже не в одном месте робко и напрасно подавал свою просьбу и пришел сюда с последней надеждой, при неосуществлении которой должны были разбиться все его мечты о светлой будущности! Если бы ему отказали здесь, то он ушел бы в полном отчаянии. Но его просьбе внемлют без всяких оскорбительных расспросов, без унижения личности дают ему якорь спасения так просто, как будто он попросил какой-нибудь пустяк. Слезы благодарности хлынули из глаз юноши. О, как счастлив тот, кто может исторгать у людей такие слезы!
- Успокойтесь, успокойтесь голубчик! Я очень рад, что могу помочь вам.
Батюшка гладил по голове наклонившегося юношу. Глазам его невольно бросаются короткие рукава гимназического пальто, расползающиеся швы, - и рука, готовая было уже передать просимую сумму просителю, быстро опять опускается в карман и уже после этого удовлетворяет просьбу.
Радостный ушел юноша, но вскоре вернулся. Его возвратила боязнь ошибки. В смущении он опять подходит к батюшке, держа еще в руке поданное.
- Батюшка! вы ошиблись: тут гораздо больше!
- Нет, не ошибся, - отвечает ему тихо батюшка, - то вам на пальто... на книги...
Но батюшке не дают с кем-либо долго разговаривать. Он нужен для многих и многих. К нему подошел священник того же Андреевского собора.
- Батюшка, - сказал он, - там жена одного псаломщика просит помощи; муж сослан в монастырь на эпитимью, а она с детьми бедствует.
И опять рука привычно опустилась в карман, и через священника передала захваченное бедствующей.
Я поспешил в дом Трудолюбия, чтобы встретить там батюшку, который вскоре туда приехал.
Отслужив молебен в общей, он начал ходить по номерам.
Останавливаться в доме Трудолюбия очень удобно, ибо в ваш номер не пускают никого больше. Администрация сама заботится об этом.
Батюшка, видимо, куда-то торопился, но нам все-таки удалось задержать его для беседы.
Цель моей поездки в Кронштадт была выполнена, и я поспешил на пароход, боясь опоздать.
Перед самым отходом парохода приехал батюшка, почти каждый день ездивший в Петербург. С большими усилиями и при помощи полицейских он протиснулся сквозь толпу и скрылся в каюте.
В средине пути я поднялся из нижней каюты наверх. Здесь какая-то женщина лежала на диване, страшно рыдая, как бы в бессознательном состоянии. Я подумала, что это у нее от качки, хотя и ничтожнейшей, которая была в этот день, но окружавшие ее объяснили мне другое. Несмотря на то, что батюшка никого не принимал к себе эта женщина как-то добилась того, что ехавшие с батюшкой в одной каюте близкие ему люди упросили его допустить ее для беседы. Сидела она там около получаса и вышла оттуда в вышеописанном состоянии, так, что ей прикладывали даже компрессы на голове, давали валериановые капли...
Наконец, мы прибыли в Петербург. С помощью опять-таки полиции батюшка прошел к заранее ожидавшей его карете и скрылся из виду.
Скоро я окончил свои дела и уехал из Петербурга, надолго сохранив в душе впечатление от кронштадтской поездки.

II О. Иоанн Кронштадтский по воспоминаниям свящ. Ш.
(Извлечено из воспоминаний свящ. Ш.).

Наша семья познакомилась с отцом Иоанном при вступлении моего отца во второй брак, когда мне было 7 дет. Молодая невеста очень хотела, чтобы брак был благословен о. Иоанном; о. Иоанн приехал и с тех пор стал бывать у нас каждый год на квартире в Петербурге...
Я видел, что вокруг о. Иоанна всегда собирались огромные толпы и, буквально, рвали его одежду, но я не понимал такого стремления людей к нему. Сердце мое было закрыто до 17-ти лет. Не только христиане шли к о. Иоанну, но и иноверцы: магометане, буддисты... И действительно, у о. Иоанна была всеобъемлющая душа, сыновняя Богу, дерзновенная.
Когда батюшка приезжал к нам - и, бывало, неожиданно, - тотчас же накрывали маленький столик скатертью, ставили миску с водой и клали крест, привезенный из Иерусалима; Евангелие, кадило и кропило были у нас свои. Особенно любил батюшка молиться в столовой, перед образом Спасителя, который он считал чудотворным. Бывало он встанет, и минут пять, молча, смотрит на этот образ. Когда увидит, что все приготовлено около него к молебну, становится на колени и начинает молиться. Он всегда молился импровизированными молитвами, произнося некоторые слова очень резко, с особенным ударением дерзновенно прося у Господа нам милости.
После такой молитвы, довольно длинной, где он также всегда поминал об искупительной жертве Иисуса Христа, он пел сам: "Спаси, Господи, люди Твоя", и освящал воду. Затем, обязательно, ходил по всем комнатам и окроплял их и все постели, святой водой. Батюшка говорил, что воздух, нашими действиями и нашими мыслями загрязняется, и надо его очищать - святая вода отгоняет и уничтожает этот нечувствуемый смрад. После обеда всегда накрывали чай. Батюшка любил чай самый крепкий, почти черный, и всегда просил сполоснуть чай, и первую воду слить, - как он в шутку говорил: "надо смыть китайскую нечисть". К чаю ставили какую-нибудь рыбную закуску. Мяса батюшка совсем не ел. Иногда выпивал пол рюмки сладкого вина и, окинув взором присутствующих, давал кому-нибудь допить свою рюмку. Затем ставили перед ним ряд стаканов с крепким чаем, целую стопку блюдечек и глубокую тарелку с кусковым сахаром, и он, благословив, брал сахар целыми горстями и рассыпал по стаканам. Быстро мешал ложкой, разливал по блюдечкам и раздавал присутствующим. Он любил такое общение. К этому времени, обыкновенно, к нам на квартиру набиралось много квартирантов из нашего дома; все стремились к батюшке и, во время трапезования спрашивали о своих нуждах. Иногда он, задумавшись, ничего не отвечал, а другим давал советы или молитвенно поминал. После чая, всех благословлял и торопился в другое место. У подъезда опять собиралась толпа и приходилось батюшку прямо протаскивать к карете.
Часто обвиняли батюшку, что он ездит в карете, что женщины иногда с ним там сидят... Как люди злы, в своей извращенной природе, - кто, как не женщины окружали Господа нашего, кто как не они служили Ему своим достоянием? Так и здесь находились богатые люди - женщины, из духовных детей о. Иоанна, который считали своим счастьем предоставить свою карету в пользование батюшки. А ему лично, было все равно в чем он едет, - он был выше этого.
Когда я был еще совсем юным, отец мой серьезно заболел горлом. Профессор В. М. Академии по горловым болезням Симановский определил, что у него горловая чахотка. Все горло покрылось язвами, и голос у отца совершенно пропал. Я помню, на Рождество, по случаю такой болезни отца, не делали нам и елки. В доме царил как бы траур, все говорили шепотом, царило уныние; нас детей не пускали к отцу. Только в первый день Рождества нас повели к нему, и он скорбно и молча, раздал нам подарки. Симановский заявил, что ему осталось жить дней десять, а если увезти, с большими предосторожностями, теперь же немедленно в Крым, то он может быть еще протянет месяца два. В это время, как раз, вернулся в Кронштадт из одной своей поездки о. Иоанн. Послали ему телеграмму. Дней через пять он приехал к нам. Прошел к отцу в спальню, взглянул на него, и сразу воскликнул: "что же вы мне не сообщили, что он так серьезно болен. Я бы привез Святые Дары и приобщил бы его". Мой отец умоляюще смотрел на батюшку и хрипел. Тогда батюшка углубился в себя и, обращаясь к отцу спрашивает: "Веришь ли ты, что я силою Божиею могу помочь тебе?"
Отец сделал знак головой. Тогда о. Иоанн велел открыть ему рот и трижды крестообразно дунул. Потом, размахнувшись, ударил по маленькому столику, на котором стояли разные полоскания и прижигания. Столик опрокинулся и все склянки разбились. "Брось все это, - резко сказал о. Иоанн, - больше ничего не нужно. Приезжай завтра ко мне в Кронштадт и я тебя приобщу Св. Таин. Слышишь, я буду ждать". И батюшка уехал. Вечером приехал Симановский, а вместе с ним доктор Окунев, тоже специалист по горловым болезням. Им сказали об о. Иоанне, и что завтра повезут моего отца в Кронштадт. Симановский сказал, что это безумие, что он умрет дорогой. (Нужно было из Ораниенбаума ехать на санях по морю, а была ветреная, морозная погода). Но отец верил батюшке, и на следующий день, закутали его хорошенько и повезли в Кронштадт.
Батюшка приехал на квартиру, где остановился и отец, и приобщил его Св. Таин. Еще два дня прожил отец в Кронштадте, каждый день видаясь с батюшкой. Когда он вернулся домой, Симановский был поражен: в горле все раны оказались затянуты; только голос отца был еще слаб. Симановский во всеуслышание заявил: "Это невиданно, это прямо чудо!" - Так совершилось дивное исцеление моего отца по молитвам батюшки. Отец прожил после этого 25 лет. Через три года после исцеления моего отца, родилась у моей второй матери дочь. Еще заранее просили о. Иоанна быть крестным отцом ребенка. Батюшка согласился. Сестра родилась летом, когда мы жили на нашей даче в Финляндии. О. Иоанн, по нашим сведениям, в то время должен был быть у себя на родине. Решили крестить сестру, и записать, как это в некоторых случаях делается, крестным отцом о. Иоанна, т.к. он дал на это свое согласие. Крещение было назначено на воскресенье после обедни. Вдруг, накануне в субботу к нашей даче подъезжает извозчик-чухонец, из экипажа легко спрыгивает священник. Мы смотрим, - это о. Иоанн! "Вот и я на крестины", заявляет он, распахивая двери. Мы были поражены, началась, конечно, суматоха. Батюшка велел послать за местным дачным священником и принести из церкви купель. Сам же он пошел по нашему саду, и восторгался лесом, который окружал нашу дачу. Через час все уже было готово к крестинам. Началось таинство, которое совершал местный священник о. Симеон Налимов. О. Иоанн сам держал мою сестру на руках, отрекался сатаны, читал, дерзновенно читал Символ Веры, - исполнил, что полагалось крестному отцу. После таинства он сел на балконе в кресло и говорил: "Ну, теперь радуйтесь. Поздравляю вас с новорожденным младенцем... Теперь я ваш родственник, сроднился с вами. И посмотрите, как я нарядно одет, точно к царю приехал..." и, действительно, батюшка был при звездах и крестах. Со всеми нами он перецеловался и радовался вместе с нами. В это время в саду уже собралась толпа народа, и батюшка с верхнего балкона благословлял эту толпу. Потом он пообедал вместе с нами. Я снял его своим фотографическим аппаратом. И он стал спешить в Петербург, чтобы в этот же день попасть в Кронштадт. Местный помещик прислал ему свой экипаж, и мы его проводили на вокзал, где дачники и финны уже теснились, прося его благословения. Когда подошел поезд, кондуктора взяли его на руки и поместили в отдельное купе. Впоследствии, диакон моей гимназической церкви рассказывал, что он тот раз ехал в том же поезде, в котором о. Иоанн ехал к нам. Диакон, увидав батюшку совсем одного, удивился очень и, сев рядом, спросил, куда он едет. "К Щ. на крестины. Они просили меня и теперь время ехать". Батюшке никто не говорил, что у нас родился ребенок, да и не мог сказать, потому что сестра родилась ранее предполагаемого срока.
Впоследствии, эта сестра Аня, семилетним ребенком, заболела черной оспой. О. Иоанн безбоязненно провел по ее лицу своей рукой и погладил ее. А лицо ее в это время все было покрыто язвами, девочка очень страдала. По ее выздоровлении, не осталось никакого следа от этих язв. Одна только маленькая ямочка около глаза.
Один раз, мой отец предложил мне проехаться в Кронштадт вместе с ним, т.к. он захотел исповедываться и причаститься у о. Иоанна. Я поехал с ним. Батюшка приехал в Кронштадт к нам, отслужил молебен, выслал всех из комнаты и исповедал отца. После исповеди мне отец говорит: исповедуйся и ты у о. Иоанна, и просит об этом батюшку. Но я не готовился к Причастию и ел в этот день мясо; поэтому я и сказал батюшке, что и хотел бы приобщиться, да не могу. Тогда батюшка мне говорит: "значит ты не хочешь?" А я отвечаю: "батюшка, я не подготовлен", он же, не слушая меня, спрашивает категорически: "хочешь или не хочешь?" Я, конечно, хотел, и сказал ему это. Тогда он опять выслал всех из комнаты и сказал: "маловер, что ты сомневаешься - и исповедал меня. На следующий день я приобщился в храме у него, и с легкой душой вернулся домой.
Другой раз мне пришлось приобщаться у о. Иоанна в Великом Посту. Я приехал, и пробыл в Кронштадте несколько дней. Батюшку трудно было залучить к себе, и мне пришлось исповедаться на общей исповеди. Пришел я с отцом к Андреевскому собору еще до звона. Было темно - только 4 1/2 часа утра. Собор был заперт, а народу стояло около него уже порядочно. Нам удалось, накануне, достать от старосты билет в алтарь. Алтарь в соборе был большой, и туда впускали до 100 человек. Полчаса пришлось простоять на улице, и мы прошли через особый вход, прямо в алтарь. Скоро приехал батюшка и начал служить утреню. К его приезду собор был уже полон. А он вмещал в себе несколько тысяч человек. Около амвона стояла довольно высокая решетка, чтобы сдерживать напор. В соборе уже была давка. Во время утрени, канон батюшка читал сам. После утрени началась общая исповедь. Сначала батюшка прочел молитвы перед исповедью. Затем сказал несколько слов о покаянии, и громко на весь собор крикнул: "Кайтесь!" - Тут стало твориться что-то невероятное. Вопли, крики, устное исповедание тайных грехов. Некоторые стремились - особенно женщины, - кричать, как можно громче, чтобы батюшка услышал и помолился за них. А батюшка в это время преклонил колени пред престолом, положил голову на престол и молился. Постепенно крики превратились в плач и рыдания. Продолжалось так минут пятнадцать. Потом, батюшка поднялся - пот катился по его лицу - и вышел на амвон. Поднялись просьбы помолиться, но другие голоса стали унимать эти голоса - собор стих. А батюшка поднял одной рукой епитрахиль, прочитал разрешительную молитву, и обвел епитрахилью, сначала полукругом на амвоне, а потом в алтаре, и - началась литургия.
За престолом служило двенадцать священников и на Престоле стояло двенадцать огромных чаш и дискосов. Батюшка служил нервно, как бы выкрикивая некоторые слова, являя как бы особое дерзновение. Ведь сколько душ кающихся он брал на себя. Долго читали предпричастные молитвы, - надо было много приготовить частиц. Для Чаши поставили особую подставку около решетки. Батюшка вышел приблизительно около 9 часов утра, и стал приобщать. Сначала подходили те, которые были в алтаре. Среди них подошел и я. Батюшка поднял лжицу, чтобы меня приобщить, поднес ко рту, и вдруг отвел, опять опустил в Чашу. Меня захолостнуло, и я застыл: значит я недостоин Св. Причастия, недостаточно каялся на этой общей исповеди. (Меня действительно все оглушило...) Я стою перед Чашей, и батюшка мне ничего не говорит, смотрит внутрь Чаши, и как бы, мешает что то, потом поднял лжицу, уже с Двумя частицами Тела Спасителя, и приобщил.
Я отошел на клирос и стал смотреть, как приобщается народ. Около решетки стояла страшная давка, раздавались крики задыхавшихся. Батюшка несколько раз окрикивал, чтобы не давили друг друга, грозя уйти. Перед батюшкой, чтобы не выбили у него Чаши, была поставлена другая решетка, и народ пропускался между двумя решетками. Тут же стояла цепь городовых, которые осаживали народ и держали проходы для причастившихся. Народ причащался. Довольно часто батюшка прогонял от Чаши и не давал Причастия; главным образом, женщин, "Проходи, проходи, говорил он, ты обуяна безумием, я предал вас анафеме за то богохульство, которого вы придерживаетесь". Это он говорил иоанниткам, т.е. той секте, которая считала батюшку Иисусом Христом, пришедшим второй раз на землю. (Много было батюшке неприятностей и горя от этих ионниток. Они кусали его, если это можно было, для того, чтобы хоть капля крови его попала им в рот. Батюшка в соборе обличал их, и предавал отлучению от Церкви. Но они, как безумные, лезли к нему и ничего не слушали. И даже от Чаши приходилось их оттаскивать городовым). Несмотря на то, что еще два священника приобщали одновременно в приделах храма, батюшка с Чашей, которую он несколько раз менял, простаивал на ногах с 9 утра до 2 1/2 дня. Надо было дивиться его энергии и силе. Я достоял до самого конца обедни. По окончании ее, Св. Дары еще остались, и батюшка позвал в алтарь всех, кто был там, приобщался, но не запивал. Поставив всех полукругом перед жертвенником, держа Чашу в руках он стал приобщать людей вторично, прямо из Чащи. Удивительно трогательная это была картина! Вечеря Любви. Батюшка не имел на лице ни тени усталости, с веселым, радостным лицом поздравлял всех. К большому для меня огорчению, я уже съел просфоры и не мог войти в этот святой полукруг. Служба, Св. Причастие давали столько сил и бодрости, что действительно мы с отцом не чувствовали никакой усталости. Испросив у батюшки благословение на возвращение домой, мы, наскоро пообедав, поехали на санях в Ораниенбаум.
Когда я стал студентом, все глубже и глубже я начал понимать о. Иоанна и духовно привязался к нему... Стали мне вдруг труднее даваться науки, ослабела память, - приезжаю в Кронштадт, говорю об этом батюшке; батюшка объясняет мое состояние чрезмерными моими занятиями в гимназии, велит дать отдых мозгу. Я начал духовно привязываться, к батюшке, но это были уже последние годы его жизни. Нас он уже стал принимать на своей квартире, как родственников. Однажды я приехал к нему, а он был очень болен. Матушка, жена его, говорит, что завезли его в какую-то трущобу и там жестоко избили. Матушка вообще мало рассказывала нам про жизнь о. Иоанна. Называла она его "брат Иван", т. к. и в действительности он никогда не был ее мужем. Она хотела даже разводиться с ним, и подавала на него в суд.
Но он был непреклонен, и она смирилась. Теперь она также состарилась, у нее болели ноги, она не могла самостоятельно передвигаться, но о себе не заботилась, - а только о "брате Иване".
Она меня просила, если сделается о. Иоанну хуже, привезти к нему доктора. Ведь брат Иван докторов не любит, и трудно заставить его принять доктора. Но один доктор Александров ему понравился, когда я вас извещу телеграммой, вы его привезите. Адреса я не знаю, где он живет, но вы так узнайте... И, действительно, спустя недели три получаем мы от матушки телеграмму с просьбой привезти доктора. Я уже заранее просмотрел по книге "Весь Петербург" адреса всех докторов Александровых, съездил к ним и узнал, кто из них был у о. Иоанна. После телеграммы я отправился по определенному адресу. Но оказалось, что доктор уехал на Кавказ. Что тут делать? Сейчас же послал ему телеграмму, с просьбой указать заместителя. Тотчас же он нам ответил телеграммой и указал другого доктора. Я отправился по новому адресу, тот согласился ехать в Кронштадт, но т.к. было уже 11 час. вечера, то мы решили выехать уже утром, и утром же были в Кронштадте. Батюшка чувствовал себя немного лучше, как сообщила нам встретившая нас матушка. Доктор присел, чтобы обогреться. Вдруг дверь из комнаты батюшки открывается, батюшка выходит и идет прямо к нам, подходит к доктору и неожиданно говорит: "Христос Воскресе!" - и троекратно христосуется. Я в недоумении смотрю на батюшку. Потом он подошел ко мне, благословил меня, и позвал доктора к себе в кабинет.
Около часа доктор пробыл вместе с батюшкой. Потом выходит батюшка радостный и говорит: "А ведь вот доктор велел мне воздухом подышать. Пускай заложат лошадь. Спасибо тебе, - батюшка повернулся ко мне, - большое спасибо за такого хорошего доктора", - и поцеловал меня крепко в щеку. Это для меня было так неожиданно, и вместе с тем так радостно, что у меня слезы выступили. Я рад был, что хоть сколько-нибудь услужил батюшке. А он говорит своей жене: "хозяйка, распорядись накормить В. В. всем что у нас есть лучшего, накорми обедом, пирогом, который сегодня принесли!" Усадил меня за стол, а сам отправился кататься вместе с доктором.
На обратном пути в Петербург, когда мы с доктором сели в Ораниенбауме в поезд, доктор мне говорит: - "а ведь о. Иоанн действительно подвижник, и все, что про него пишут, все это ложь. Почему он меня встретил возгласом "Христос Воскресе" - он воскресил во мне Христа. Я теперь вспомнил, о. Иоанн есть тот священник, который исцелил мою жену от истерических припадков, которые называют беснованием. Она не могла выносить близости креста и икон. Я был тогда молодым врачом в Вологде. Проезжал тогда чрез Вологду к себе о. Иоанн. Я был ветреным молодым человеком, неверующим, а теща моя была очень верующая, и она попросила батюшку заехать к нам. Он побывал у нас, помолился, возложил на голову моей жены руки, и припадки прекратились. Но я считал это случайностью, самовнушением; был конечно доволен, что жена моя стала здоровой, но не придал никакого значения силе молитвы о. Иоанна. Даже не поинтересовался, кто он такой и откуда он. И вот теперь, благодаря вашему случаю, я встретил его и убедился, что это действительно подвижник. Мой случай в Вологде батюшка оказывается помнит. Там, конечно, было не самовнушение, а исцеление..." Мне было особенно радостно слышать это признание врача.
Это свидание с батюшкой было нашим последним свиданием. Как мне передавали со слов батюшки. Господь потому не дал ему исцеления, что он сам исцелял многих, а исцеляя брал болезни на себя, и должен был выстрадать.
При втором моем приезде в Оптину пустынь, старец Варсонофий сказал мне: "А мне явился о. Иоанн Кронштадтский и передал вас и вашу семью в мое духовное водительство", и добавил потом: "Вижу я батюшку о. Иоанна, берет он меня за руку и ведет к лестнице, которая поднимается за облака, так что не видать и конца ее. Было несколько площадок на этой лестнице, и вот батюшка довел меня до одной площадки и говорит: - а мне надо выше, я там живу - при этом стал быстро подниматься кверху..."
Потом о. Варсонофий рассказал про свою встречу с о. Иоанном в Москве. "Когда я был еще офицером, мне по службе, надо было съездить в Москву. И вот на вокзале я узнаю, что о. Иоанн служит обедню в церкви одного из корпусов. Я тотчас поехал туда. Когда я вошел в церковь, обедня уже кончалась. Я прошел в алтарь. В это время о. Иоанн переносил Св. Дары с Престола на жертвенник. Поставив Чашу, он вдруг подходит ко мне, целует мою руку, и, не сказав ничего, отходит опять к Престолу. Все присутствующие переглянулись, и говорили после, что это означает какое-нибудь событие в моей жизни, и решили, что я буду священником. Я над ними потешался, т.к. у меня и в мысли не было принимать сан священника. А теперь, видишь, как неисповедимы судьбы Божии: я не только священник, но и монах". При этом, батюшка о. Варсонофий сказа, между прочим: не должно уходить из церкви до окончания обедни иначе не получишь благодати Божией. Лучше придти к концу обедни, и достоять, чем уходить перед концом.
Другой Оптинский иеромонах, Варсис, рассказал мне, что с ним произошел тот же случай, что и со мной, когда о. Иоанн меня приобщил двумя частицами Тела Господня. Это, по его мнению, было указанием его монашества. О. Варсонофий не мог объяснить сего случая, но сказал, что он, несомненно, означает что-то важное. Вообще, старец большое значение придавал поступкам священника после того, как он приобщится. "Бывало со мной несколько раз, говорит старец, отслужишь обедню, приобщишься и затем идешь принимать народ. Высказывают тебе свои нужды. Другой раз сразу затрудняешься ответить определенно, велишь подождать. Пойдешь к себе в келью, обдумаешь, остановишься на каком-нибудь решении, а когда придешь сказать это решение, то скажешь совсем другое, чем думал. И вот это есть действительный ответ и совет, которого, если спрашивающий не исполнит, навлечет на себя худшую беду. Это и есть невидимая Божия Благодать, особенно ярко проявляющаяся в старчестве, после приобщения Св. Таин".

III Личные воспоминания Ольги Ивановны Малченко,
(по первому браку - ТЕРЕНТЬЕВОЙ).

Начато в день Ангела о. Иоанна. 19 октября 1933 года.
(Извлечено из журнала "За Церковь". Берлин. 1935 г., № 14)

"Замечательное видение одного мирянина в храме во имя Св. Ап. Андрея Первозванного, именно - видение Спасителя, простирающего на всех предстоящих во время общей исповеди и разрешения грехов мною - Божественные руки Свои и объемлющего всех. Благодарю Господа за сие видение, за сию милость, извествующую, что дело общей исповеди Ему приятно и делается согласно с Его Божественною волею" (О. Иоанн Кронштадтский, "О Боге, мире и о душе человеческой". Изд. 1908 г. СПБ. стр. 80)
Это было в одну из пятниц Великого Поста, 1903 г., когда батюшка обыкновенно устраивал общую исповедь. Я говеть не собиралась, в церковь не пошла, а, покормив ребенка, отправилась встречать мужа. Выйдя из дому, пошла по направлению лавки, но вдруг, совершенно машинально, повернула к собору. Подхожу и удивляюсь, отчего это сегодня так долго исповедь продолжается... Вошла тоже как-то машинально... В притворе заметила, что молодежь, там стоявшая, хихикала насчет покаянных криков, и вообще вела себя непристойно; но когда обратили на меня внимание и стали заглядывать под шляпу, - я поспешила вперед с горьким и тяжелым чувством. Встала на самом пороге храма, т.к. он был повыше и мне с него было легче увидеть батюшку на амвоне. Он как раз призывал к покаянию, и обращался все больше налево, - видно особо там кого-то призывал... Потом обратился к образу Спасителя, некоторое время молился про себя... Потом опять к толпе - с тем же призывом и так же все смотрел налево... Я еще подумала - что это он сегодня так необыкновенно долго исповедует... Опять он повернулся к иконе Спасителя и видно горячо молился, т.к. глаза все платком утирал. Вдруг... перед затворенными Царскими Вратами, ближе к народу и немного отступя от земли, я, наяву, совсем просто увидела Спасителя... Нет слов описать красоту Его Пречистого Лика, сияние Его Очей. Был Он в белом хитоне, ноги босые, руки воздеты для благословения народа. Я протираю себе глаза, смотрю во все стороны, дрожу вся от страха - и вижу все то же...
В это время батюшка уходит в алтарь растворяет Царские Врата и только, когда он чрез них выходит к народу дать отпущение - Христос Спаситель поднялся, вверх и исчез...
Я вся трепещу, боюсь себе верить...
В это время народ после отпущения, спешит к выходу. Я ловлю знакомых, останавливаю, спрашиваю - не видали ли чего? - Никто ничего не видел! Я выхожу сама не своя, иду к мужу в лавку. Он сразу заметил, что что-то со мной неладно, хочет, чтобы я там отдохнула, - но не могу долго сидеть... Ведет пройтись по воздуху - не успокоюсь ли я там. Но не могу успокоиться и сказать от страха ничего не могу, т.к. сама себе не доверяю... Весь день была в таком состоянии. После пришла тетка, приехавшая говеть - я ее спрашиваю, почему сегодня так долго исповедь была, - она говорит, что никогда еще такой исповеди не было, да верно и не будет...
На другой день после обедни поспешила в дом Трудолюбия, т.к. знала, что только там смогу застать батюшку, к которому рвалась всей душой. Пришла, когда все уже сидели с батюшкой за чаем. Он на меня и головы не поднял... Ему говорят: "Ольга пришла, благословите ей чайку". Он наливает, так нехотя видно, дает не глядя. Я в ужасе, не знаю, что и думать, еще больше начинаю в себе сомневаться... Батюшка уже уходит, берется за ручку двери и только тогда поворачивается ко мне и говорит: "Ольга, разве ты ничего не хотела мне сказать?" - Я говорю: "хотела да боюсь... может, мне все это только так показалось..." Тогда он подошел ко мне, положил на плечо руку и сказал: "Ну, говори, что ты хотела сказать". - Я рассказала все как было... Заставил повторить два раза и сказал: "иди в следующую пятницу и встань на то же место".
Подошла пятница, я пошла в собор и встала там же на пороге. Батюшка с амвона говорил как раз о том, что мы своими грехами вновь распинаем Господа... Я уже напряженно всматривалась вперед и когда батюшка стал так же молиться, как и в прошлый раз я видала в самых Царских Вратах на Кресте распятого живого Иисуса Христа. - Я как-то смутилась, не зная как понять, почему Господь теперь был на Кресте, а не благословлял, как тогда.
На другой день после литургии поспешила к батюшке в дом Трудолюбия. Он сразу же громко, при всех спросил меня: "Ну что ты видела?" Я и сказала, что этот раз видела Спасителя, на Кресте распятого. - И батюшка громко воскликнул: "Значит, ты воистину видела Христа!"
Потом мне батюшка сказал, что видно через меня Господь ему указывает, что Ему угодны его общие исповеди, тогда как он сам хотел их прекратить из-за того, что во время такой давки бывали несчастные случаи... И Матерь Божия раз сказала ему: "Иоанн, продолжай твои исповеди!"
И батюшка продолжал, но уже проводил их при отверзтых Царских Вратах.
Я помню батюшку лет с шести. Бывая в СПБ., он нередко бывал и у нас. Я тогда старалась устроиться поближе к нему, и он с любовью ласкал меня. Так и выросла, все больше и больше привязываясь к нему, и он всегда выказывал мне свое расположение...
Раз было мне сделано предложение и мы поехали к батюшке просить благословения. Он только спросил: "а нравится он тебе?" - Я говорю: "нет, батюшка". - Ничего он не ответил, но за чаем ни к кому не обращаясь, прочел целое наставление о замужестве.., видно, чтобы я приняла все к сведению.
Моего будущего мужа батюшка знал и любил давно, он даже был его учеником. Когда родители моего мужа просили батюшку благословить его жениться - батюшка сказал, что: "его невеста еще растет". (Мой муж был на 10 лет старше меня).
А мне как-то сказал иеромонах Варнава, из Черного Скита под Москвой - "Смотри, жениха ищи в церкви!"
И действительно, наше знакомство было в Церкви: было освящение Храма Воскресения Христова (у Варшавского вокзала), и я была там со своим отцом. Полиция стояла шпалерами, сохраняя в храме проход для духовенства. Я искала глазами батюшку и, когда увидала, что он идет с другой стороны, я, недолго думая, проскочила на другую сторону, сквозь полицейских, прямо перед идущим духовенством - лишь бы увидеть о. Иоанна поближе. И конечно, и он меня тут заметил, - (как и многие другие, а в том числе и мой муж, - будущий) и проходя благословил и даже просунул руку через полицейских, и я успела ее поцеловать. Муж мой потом подошел к общему знакомому, чтобы он его представил нам. Когда он после пошел к батюшке за благословением, тот сразу сказал: "вот это твоя судьба!" - Потом уже нам говорил: "я бы вас сам хотел венчать, да я не счастлив на браки, но пусть венчают в моей ризе".
Переехала и я в Кронштадт, где у отца мужа было большое дело. Когда я была уже в ожидании ребенка, батюшка перед своим отъездом на родину зашел к нам и сказал: "дай тебе Бог родить легко, легко, легко"... - И действительно мой первый сын, Володя, родился необыкновенно легко, с ударом колокола.
Это был особенный мальчик, - исключительно рано развился: шести месяцев уже все понимал, гуляя, отличал нищих и тянулся им подавать. У него стали сразу прорезываться все зубы, он был болен и отец понес его к причастию Св. Таин. Несмотря на то, что мальчик был в сильном жару, он всю службу был совсем спокоен и внимателен к окружающему. - Когда отец поднес его к Св. Чаше, - батюшка о. Иоанн вдруг отогнал его... Муж в большом смущении пошел с ребенком в алтарь, и там о. Иоанн, стоя с Чашей у Престола, велел поднести к нему ребенка. Муж со страхом подошел - батюшка причастил Володю и Телом и Кровию Христовой и после сказал: "Ну, чтобы это уж в последний раз!"
В тот же день, вечером, Володя скончался, 7-ми месяцев от роду.
Когда родился сын Николай, батюшка, точно ожидая этого события, сразу же пришел сам дать мне молитву и наречь ему имя (до того, его долго ждали к моей свекрови, которая была больна, он пошел к ней только после меня...)
Батюшка порадовался, что мы решили сына назвать Николаем, взял его сразу на руки и сказал: "Спасибо тебе, мать, ты и не знаешь какого ты сына-то родила!" - И сказал, что сам будет его крестным отцом. Во время Таинства Крещения батюшка не только сам ревностно исполнял обязанности крестного отца, но заставлял и крестную мать так же ревностно отрицаться сатаны... и проч....
Муж мой был на редкость чистый и глубоко религиозный человек. Раз, во время моего отъезда к своим, у него сделалось ущемление грыжи и пришлось спешно идти на операцию. Мне дали знать сразу же, но операция прошла неудачно и, когда я приехала, он уже был безнадежен. О. Иоанна не было и причастил его другой священник. Отходил он в полном сознании, просил меня молиться и вслух повторял за мной молитвы. Просил батюшке передать просьбу молиться за него... Вдруг он спрашивает: "Ты ничего не видишь?" - Я говорю: "Ничего!" - "Ах, неужели ты не видишь какой сад чудесный, какие розы... ах, какое благоухание..." - И как бы вдыхая это благоухание, он и скончался. Это было 9-го декабря 1903 г.
Батюшка приехал и очень огорчился: "Зачем ты его отдала?" - несколько раз сказал он мне со слезами. Сам служил все панихиды. В день отпевания, 12-го декабря, батюшка всегда сослуживал в Церкви Св. Спиридония. Там бывал и Государь, т.к. это была церковь моряков и Престол в этот день. Ему очень трудно было освободиться поэтому, но, зная мое горе, зная, как я хочу, чтоб именно он отпевал Сашу, он мне сказал: "Я буду отпевать, если ты дашь мне слово, что не будешь плакать". - Как же я дам такое слово, а вдруг все же буду плакать? "Нет, ты все же обещай мне это".
На выносе было особенно много народа, - и из-за мужа, которого очень любили в Кронштадте, из-за батюшки... Боясь давки и беспорядка, просили батюшку самого не ходить, но все же он сам взял икону и пошел впереди гроба. И все прошло чинно и спокойно.
После обедни он вышел сказать слово и начал: "Сегодня мы хороним Александра Ивановича Терентьева, осталась молодая вдова и ребенок..."; но тут он заплакал и ушел в алтарь. Потом, подавая мне просфору, сказал: "Спасибо тебе за послушание!" - Тут я только сама заметила, что действительно не проронила слезы и точно какой-то праздник чувствовала. На службу 9-го дня батюшка потребовал себе красные ризы - и когда я после спросила: "почему?" - сказал, что надо радоваться, т.к. душа праведника на третий день у Господа...
На 40-ой день мне приснился муж в белом хитоне среди Святых Угодников Божиих и говорит им: "Как бы она не испугалась!" - А я замахала руками и закричала: "Да, да испугаюсь, испугаюсь..."
После литургии я спрашиваю батюшку (который сам служил весь сорокоуст): "Где теперь мой муж?" - "Откуда же это я могу знать?" - "Вы должны знать, т.к. он был ваш духовный сын и вы так за него молились все время!" - "Ну, если ты так уверена, что я знаю - то он с праведниками, он причтен клику мучеников (т.к. умер под ножом), а почему ты меня об этом спросила?" - Я ему и рассказала свой сон...
Меня все беспокоило, что я ничего не заплатила батюшке за сорокоуст и все думала, как бы мне его вознаградить... Вижу я раз, во сне, икону Тихвинской Божией Матери и от нее голос: "одень мне плат!" - Я не поняла, какой плат, и особого внимания на сон не обратила... Но вот вижу его второй раз, вижу этот же сон и в третий раз, и тогда около иконы был и батюшка. Тут уже я задумалась... Вспомнила, что у нас дома одно время стояла чудотворная икона Тихвинской Божией Матери, принадлежавшая одному купцу. Он разорился, принес икону к нам, и ее после, сделав к ней новую ризу, отправили в церковь в Озерки, - которую строил отец и дедушка.
Я, приехав в Петербург, спросила отца, где осталась старая риза с иконы. - "Она, говорит, наверное, в мастерской осталась". - "Подарите ее мне!" - "Зачем тебе?" - Я говорю: "Она же была на чудотворной Иконе, нельзя же ее в лом пускать, а я закажу под нее икону и куда-нибудь пожертвую".
- "Ну, это благое дело, бери..." - Со страхом ехала я в мастерскую - вдруг уже расплавили? Но, слава Богу, она была цела. Я велела ее вызолотить и еще прибавила: "и оденьте ей плат филиграновый"
- Да сама от своих слов вздрогнула - сон-то и вспомнила!!. Велела еще и камнями украсить. Я знала, что у хозяйки той был знакомый иконописец, очень духовный, старичок, - заказала ему написать под эту икону. Удивительно, что написав ее старичок сразу, вскоре, умер. Прислали икону ко мне в Кронштадт. Чудной красоты она была! Тут как раз подошла годовщина смерти мужа, и я решила эту икону подарить батюшке за молитвы по мужу. С бабой Лизой (Елизавета Ивановна Рябова, очень близкая батюшке духовная дочь его) мы и понесли на руках эту икону к батюшке, который в это время был болен, лежал. Принесли, позвонили... Женя открыла, выглянула и захлопнула опять дверь: "батюшка болен, никого не принимает!" - Я ей крикнула: "Мы принесли Матерь Божию и обратно не понесем, возьмите. Она здесь на окне!" - А сама я с горькими слезами пошла домой. Баба Лиза все меня утешала, что верно уж так нужно...
Не успела я сесть у родных за обед, как прибегает батюшкин дворник Михей, говорит, что батюшка просит чтобы я сейчас же пришла. Я вскочила и побежала. И сам батюшка меня встретил и сразу спросил: "Куда ты хочешь эту икону устроить?" - Я сказала: "Вы лучше знаете, у вас там много монастырей... А я вам ее принесла, т.к. сон видала, что и вы там были..." Тут он Жене сказал: "Помни, что для Ольги Ивановны дверь всегда открыта, и днем, и ночью!"
Прошло некоторое время, - батюшка опять позвал меня к себе и говорит: "А ведь Матерь Божия меня исцелила! Она будет у меня Игуменьей в Иоанновском монастыре" - и рассказал, что Ее поставят, как местный Образ, в верхнем храме, и т.к. место больше иконы, то снизу напишут тропарь... И пока это работают, Она стоит в трапезной и Ей поют акафисты и молебны каждый день. Батюшка не мог дождаться, когда будет икона на месте, и приезжих все расспрашивал, видали ли Владычицу, хорошо ли работают... Кто-то еще пожертвовал чудную бриллиантовую звезду на ризу в иконе.
- Вскоре по водворении ее на место, одна женщина исцелилась там от слепоты.
Когда я собралась второй раз выйти замуж, поехала к батюшке за благословением. - А он сказал: "ну, если ты уж так хочешь, иди пока за него... Только жалко мне тебя, страдать тебе много придется!"
В начале сентября 1908 года я заболела холерой и проф. Чистович по просьбе нашего доктора Швердлова, его друга устроил меня в Военно-Медицинской Академии, где кроме меня только юнкера лежали. Я была очень плоха. Тогда Дарья Яковлевна - тоже близкая батюшке душа, - помчалась к нему в Кронштадт просить помолиться... Батюшка, когда услышал, все только вздыхал: "Ах, бедняжка, бедняжка!" Но жена его сказала ему: "Иваныч, Коля-то сиротой останется... Ты можешь! Помолись!" - Тогда он ушел к себе. Часа через два вернулся сияющий и сказал: "Останется! Господь вернул ее к жизни! А уж одной ногой в гробу была!"
В это самое время меня там уже вынесли кончаться в другое помещение. Но сестра, которая меня полюбила, с отчаяния вспрыснула мне громадную дозу камфоры и я - ожила и осталась!..
9-го декабря я поехала в Кронштадт на могилу к мужу и собиралась потом пойти к батюшке поблагодарить его за исцеление. Пошла с кладбища к Елизавете Ивановне, а она и говорит: "Оленька, тебе бы надо сходить к батюшке, тебя-то пустят, а то ведь он уже так слаб, что 4-го последнюю литургию служил, а теперь на дому причащают его - так он плох..." Я попросила Веру Перцову узнать, могу ли я придти. - Батюшка сказал: "Если хочет получить благословение, то пусть сейчас идет, а если хочет побеседовать, то в 6 часов". - Так что мне пришлось остаться ночевать в Кронштадте, чего я вовсе не собиралась. Когда я в 6 часов пришла к нему - остановилась на пороге, не ожидая такой перемены... Он сидел в кресле покрыт ряской, кожа и кости.
"Здравствуй, ангел мой белый, здравствуй, радость моя! Как я рад тебя видеть! Спасибо тебе за веру! Ведь ты из мертвых воскресла! А одной ногой уж в гробу была!" - А я говорю, что теперь я не так, как была, хуже стала... А он говорит: "Если ты веру потеряешь, кто же верить то будет?" и просил меня крепко веру держать...
В комнате горела всего одна лампадочка, у иконы преп. Серафима, которую тоже я ему привезла из Саровской обители еще. - Он долго беседовал со мной. Потом он сказал, видя мои слезы: "Ты не думай, что если я уйду, то все и кончено! Я там у Престола так же молиться буду и ты также мне все говори. Я даже еще ближе буду, стоя у Престола Всевышняго; и тебя буду слышать и просьбы твои исполнять... А теперь, надо нам за твое исцеление Господа поблагодарить! Буду завтра последнюю обедню служить. Только я очень слаб, так ты бегом беги, не опоздай!"
На прощанье батюшка встал и еще усадил меня посидеть в свое кресло...
Когда я в Трудолюбии сказала, что батюшка будет завтра служить, никто и верить не хотел, даже и меня уверили что я не так поняла, что этого не может быть. Но все же утром, хотя и с сомнением, пошли с бабой Лизой в церковь, не торопясь особо... и вдруг поравнявшись с домом, где жил батюшка, видим, - распахнулись ворота и оттуда, весь в подушках, выехал он... И пришлось нам действительно бежать...
Итак, 10 декабря 1908 года служил батюшка свою последнюю обедню и даже проповедь сказал. При совершении Таинства он уколол себя копием и после, стоя на солее, повернулся к близ стоящим и сказал, указывая на сочившуюся кровь: "вот я себя заклал!" - Ему дали платок обвязать... Давая мне Причастие, батюшка произнес: "Причащается раба Божия Ольга во исцеление и во спасение!" - Это были последние слова дорогого батюшки, которые я слышала от него здесь, на земле.
Расскажу еще о прозорливости батюшки, которой я была свидетельницей.
Раз при мне пришли к батюшке две просительницы. Я хотела уйти, чтобы не мешать, но батюшка велел мне остаться. Одна из них была, видно, богатая дама, другая - просто одетая. Обе, когда он вышел к ним, упали на колени и обе протянули ему конверты. Батюшка взял в каждую руку свою по конверту, немного подержал их так и потом, скрестив руки, подал им же эти конверты, т.е. переменил только. - Дама сразу вскрикнула: "Батюшка, что вы делаете ведь, там же три тысячи, это же я для вас!" - А батюшка говорит: "Если для меня, то не все ли тебе равно, что я с ними сделаю, знаете же, что мне самому ничего не надо. Ты лучше посмотри, что у тебя-то в конверте..." - А в том конверте было письмо сына рядом стоящей женщины, где он ей писал, что у него по службе (в государственном учреждении он служил) произошел просчет и, если он не достанет три тысячи рублей, ему ничего не останется, как покончить с собой, - просил мать спасти его...
"Вот видишь", когда она прочла, сказал ей батюшка, "ведь ты душу спасла! Какая же ты счастливая!" - Нечего и говорить о счастье матери, получившей спасение сына.
Второй случай был с моей мамой. Она, приехав раз в Кронштадт ко мне, зовет идти к батюшке на молебен в дом Трудолюбия, хочет помолиться за брата моего Николая, огорчал он ее чем-то тогда... Пришли когда молебен уже начался. Говорит мне - поди, Оленька, попроси о. Иоанна помянуть "Николая"; я подошла и попросила; батюшка взглянул узнал, слегка улыбнулся и стал читать ектению о здравии раба Божия Иоанна. - Мама взволновалась: "Оленька, батюшка наверное не расслышал, что надо "Николая"... поди - скажи еще..." А я думаю, что батюшка наверное расслышал, хотя и туговат был на одно ухо, т.к. не переспросил меня.., а значит так и надо... Успокаиваю маму, а она не может уж молиться, почему батюшка не поминает сына. Настойчиво посылает меня. Пришлось опять подойти, хотя и очень неудобно было. Два раза ему громко шепнула: "Николая, батюшка. Николая!.." - А он так быстро повернул ко мне, голову со взглядом, выражавшим легкую укоризну: что, мол, неужели, ты думаешь, я не знаю, что надо?.. Я отошла в смущении, а он опять прочел ектению о здравии "Иоанна", а "Николая" так и не помянул.... Мама была очень расстроена. - После батюшка, здороваясь с ней, спросил: "А как Иван Иваныч то, здоров ли?" - А она говорит: "спасибо, батюшка, здоров!" - "Да смотри, здоров-ли? Ну, передай ему мое благословение".
Вечером мама вернулась в Петербург, встречает ее няня: "барыня, матушка, что было-то, теперь-то все ничего, видно, обошлось, барин-то ведь чуть не убился!" - Поспешила к папе... Лежит весь забинтованный. - "Благодари Бога, что я жив вообще остался!" - Оказывается, поехал утром по обычным делам. Рысак на полном ходу столкнулся где-то с ломовым и отца выбросило на мостовую. Как он не разбил голову о тумбу, около которой оказался лежащим вплотную, - знает один Господь, молитвами батюшки, в тот час помолившегося о рабе Божием Иоанне, отведший от всех нас это великое горе. Папа разбился порядочно, но поправился скоро без всяких последствий. "Прозорливыми очами" о. Иоанн знал о ком для нас молиться надо было, а о брате Николае видно довольно было и одной материнской молитвы.
А вот случай помощи дорогого батюшки уже после его кончины:
- Уже в Финляндии, в годы моего одиночества, Господь привел меня ухаживать за больным о. Василием (Скипетровым) в Новой Кирке бывшим много лет настоятелем русской церкви. Три года назад умерла, тоже на моих руках, матушка и поручила мне батюшку... Сперва я его только навещала, а последнее время и переехала к нему. - Болел он долго и тяжело... Великий Пост 1927 года, многие церкви Финляндской епархии перешли уже на западную пасхалию. Батюшка скорбел об этом и, благодаря своей болезни, избежал этого перехода, т.к. в нашей церкви редко бывали службы приезжих священников. В Вербное Воскресенье должен был приехать кто-то служить - батюшка с нетерпением ждал, т.к. хотел причаститься. К ночи ему стало хуже, а утром вижу, что он уже просто кончается... Мне стало за него страшно, что умрет без Св. Таин. - Видно уже агония началась. Я ему святой воды, Артоса кусочек... уже не может проглотить. Тогда я в отчаянии прямо вскричала, глядя на карточку о. Иоанна: "Батюшка, ты же мне обещал, не дай ему умереть без Причастия!... Ты сказал, что всегда услышишь меня, - помоги же!"
Как раз были тут свои люди, между прочим одна художница, реставрировавшая батюшкину любимую икону Владимирской Божией Матери и как раз привезшая ее ему. Я попросила ее бежать к телефону, звонить в лавку в ту местность, где тоже была церковь и служил о. Потапий (Богомолов), тоже в тот год еще не перешедший на западную Пасху... Но с ним у о. Василия была размолвка и он как-то не хотел его. - Но выбирать было нечего, раз никто не приехал другой. Поспешили к телефону с сомнением, что дозвонятся, т.к. день воскресный и в лавке может никого не быть. - Но вернулись с известием, что к телефону сразу подошла сама дочь купца и обещала сейчас же побежать в церковь.
- Теперь надо рассказать со слов Эльзы, дочери купца... Она спала... вдруг, точно ее кто толкнул и говорит: "иди в лавку!" - Она вскочила в испуге, натянула валенки, накинула пальто и поспешила в лавку, где звонил уж телефон... Побежала, как была в церковь, передала просьбу. О. Потапий сказал, чтобы приготовили лошадей к половине второго, но когда он стал служить, почувствовал что-то необычайное, точно кто его подгоняет: "скорей, скорей!" Тогда он из алтаря просит певчих сокращать, что можно - "блаженны" только два стиха пропели... (Он очень благоговейный священник, но тут помимо себя спешит). Кончает службу после 11-ти и сразу едет, - половина первого был у нас... Мы же там все молились около отходившего, - всем это было ясно, - отца Василия. - Подошел к нему о. Потапий со Св. Таинами: "о. Василий, хотите причаститься?" - Батюшка открыл глаза, до того совсем уже мутные, почти закатившиеся... теперь ясные и кивнул головой... О. Потапий боялся, что вдруг он не проглотит Причастие. - Я сказала, что тогда я за него проглочу, я еще ничего не вкушала. О. Потапий прочел глухую исповедь, сам с ним облобызался в знак примирения и причастил отца Василия Св. Таин Христовых. - Батюшка не только, что проглотил, но и высунул язык, показать, что все проглотил. Видна была большая радость на лице его... Принесли икону Владимирской Божией Матери. О. Потапий освятил ее и отслужил молебен, а после него стал читать отходную во время которой о. Василий тихо скончался, получив от Господа сию благодатную христианскую кончину явной помощью дорогого батюшки отца Иоанна.

IV Случаи из жизни о. Иоанна Кронштадтского

Со слов проживающих в Харбине почитателей о. Иоанна, лично его знавших
(Записано С. А. Зайцевой)

Его Высокопреосвященство Митрополит Мелетий при своих двух встречах с отцом Иоанном не был лично свидетелем каких-либо чудес, о которых знал и слышал от окружающих, но, несмотря на это, встречи с отцом Иоанном произвели на него глубокое впечатление.
- Видеть отца Иоанна и служить с ним мне довелось два раза в моей жизни, - говорит Владыка. - Окончив Духовную Академию, я, вместе с другим молодым священником, поехал по русским монастырям помолиться. Проездом были в Петербурге. Остановились в Подворье Коневского Монастыря. Вечером туда прибыл отец Иоанн. На утро он должен был служить. Народу собралось, конечно, множество. Отец Иоанн начал службу короткой утреней в 7 часов утра. На утрени, как обычно, сам читал канон. Читал он его так истово и вдохновенно, словно сам от себя из глубины своего сердца убежденно произносил написанные слова. Раза два он остановился, как бы на секунду задумался и тут же уверенно произнес: "да это так, это так!" Было это в мае 1899 года, в день царя Константина и царицы Елены. В тот же день он уехал в Кронштадт.
- У нас была визитная карточка к отцу Иоанну от митрополита Антония, который был тогда ректором Казанской Академии. "Прошу принять молодых миссионеров и сказать им два слова любви", стояло на ней. Мы поехали в Кронштадт. Отец Иоанн очень ласково нас принял, прочел карточку, задумался, сказал нам несколько добрых слов, благословил нас и назвал миссионерство - трудом апостольским. Разрешил нам в тот день служить с ним.
Остановились мы в номерах у псаломщика. Отец Иоанн после обедни приехал туда, служил по просьбе приезжих водосвятий молебен. Нас запомнил хорошо, но подойти к нему еще раз мы не решились, народ окружал его. В тот же день мы встретили его на улице. Из экипажа, мчавшегося мимо нас с большой быстротой, он улыбнулся нам ласково, и даже послал нам воздушный поцелуй. Возили отца Иоанна обычно в экипаже, предоставленном ему одним кронштадтским купцом в пользование, и возили очень быстро, так как если бы экипаж не мчался с такой быстротой, то отцу Иоанну вообще невозможно было бы проехать: народ хватался за колеса, чтобы удержать его, испросить благословение, с чем-нибудь тут же обратиться к нему...
Во второй раз я был у отца Иоанна в 1901 году. Служил я в то время в Бийске и приехал в Петербург по сбору средств для расширения Бийского катехизаторского миссионерского училища. Было это в преддверии Великого Поста. Служил я с отцом Иоанном в Воскресение Страшного Суда. Незабываема проповедь, которую сказал тогда отец Иоанн. В ней была такая убедительность, такое отчетливое знание того, о чем он говорил, что когда он, описывая Страшный Суд, вдруг сказал в народ - "и знайте, вот так, именно так все и будет" - всех охватило волнение. Этого тона, этих пророческих слов нельзя забыть.
- Ко мне он отнесся очень сердечно, благословил на сбор и сам от себя дал на училище 50 рублей.

***

В слезах вспоминает Н. А. Гуляев о явлении ему отца Иоанна и о своем исцелении в связи с этим от тяжелой болезни.
- Было это в 1903 году, в местечке Эмба Сыр-Дарьинской области. Служил я, будучи молодым человеком, на Ташкентской железной дороге, работал по оборудованию водокачек. В тот год была у нас тяжелая эпидемия тифа, заболел и я и был перевезен в заразный барак в 2-х верстах от Эмбы, за рекой. Положение мое было признано безнадежным. Температура доходила до 42 градусов. Я почти все время был без сознания, ослаб до того, что руки не мог вовсе приподнять с одеяла. По словам сиделок, я то и дело в бреду пел церковные песнопения, так как вся семья у нас была очень религиозной и воспитался я на церковном пении, не любя светского. Отец мой был простым крестьянином, но были в роду у нас и лица духовного звания.
- Помню, как очнулся я и почувствовал, что умираю, не могу пошевелить рукой не могу перекреститься. Я беспомощно заплакал, и в слезах стал напевать, как мог, Царю Небесный... Вдруг, на полдороге между кроватью, на которой я лежал, и дверью появился как бы в тумане, в золотом облачении священник. Он приблизился ко мне, и я увидел уже совсем ясно светло-русые волосы, румяное лицо, голубые, бесконечно добрые глаза.
Священник наклонился ко мне:
- Не надо плакать, давай помолимся.
- И тут же стал служить молебен. Служил он не тихо и не громко, но необыкновенно истово и проникновенно. Я смотрел в его доброе, доброе лицо, разглядывал как ребенок, вышивку на его облачении, слушал его голос и понимал, что ко мне пришел отец Иоанн Кронштадтский. С его приходом рука поднялась для крестного знамения. Отец Иоанн благословил меня. Я прильнул к его руке. Рука была теплая и очень мягкая. Я помню эту руку, как будто она и сейчас со мною. Отец Иоанн сказал мне, что я поправлюсь, но чтобы никогда не забывал молиться и благодарить Бога. Удаляясь, батюшка тоже как бы отступил к дверям, в белый туман...
- С этого момента началось мое быстрое, ни для кого непонятное выздоровление. Когда пришел меня навестить мой отец, я рассказал ему о чуде, виденном мною, описал ему священника, и отец, знавший батюшку лично, был поражен, что я описал ему в такой подробности весь облик батюшки, никогда не видя его в жизни. Даже чуть приметную бородавочку у глаза, даже звук голоса, узор на его облачении я передал ему совсем безошибочно. Но сам факт явления мне батюшки отец мой тут же объяснил мне: оказывается, он послал в самый безнадежный момент телеграмму в Кронштадт отцу Иоанну и просил его помолиться. В тот самый день, когда отец Иоанн явился мне, он и служил молебен о моем выздоровлении.

***

- Первое мое воспоминание об отце Иоанне Кронштадтском, - растроганно говорит мне г-жа X. - это - день крестин моей младшей сестры. Было мне тогда четыре года и пять месяцев. Помню, как после крестин о. Иоанн сидел в столовой и раздавал всем чай, а нас детей каждого приласкал и назвал - одного "Алая ленточка", другого "Ясное солнышко". Моего младшего брата о. Иоанн назвал "Бяшек-барашек" - был он кудрявый. Мать рассказывала после, что когда она попросила батюшку окрестить мою младшую сестру, о. Иоанн ответил, что он больше уже крестить, как священнослужитель, не будет, а будет только восприемником. Уж: слишком много было у него крестников к тому времени! Но для матери моей, у которой он крестил всех детей, он согласился сделать исключение и окрестить и последнего ребенка.
- Второе яркое воспоминание осталось у меня от посещения о. Иоанна, когда мне было лет шесть. О. Иоанн сидел у нас в столовой. Он позвал меня к себе. Мама проходя мимо, говорит: "Батюшка, ее не стоит ласкать, она ленивая, Богу не молится". О. Иоанн спросил меня: "Ты вправду ленивая?" Я отвечала: "Да". "А какие ты молитвы знаешь?" Я пересчитала какие знала. Батюшка сказал: "Не надо так много, читай только одну - "Отче наш", но не торопясь". Я была счастлива, что не оказалась в его глазах такой большой лентяйкой!
- Вскоре я была свидетельницей чуда, совершенного батюшкой у нас в доме. Привезли из Петербурга знакомого больного мальчика. Нога у него была в лубках. Батюшка отслужил у нас молебен, после молебна разрезал лубки, велел перевязать ногу только марлей и в тот же вечер мальчик уже играл с нами, совсем здоровый. Когда батюшку спросили, что было с ребенком, о. Иоанн ответил: "Надо, чтобы отец меньше пил, тогда и мальчик поправится". Правда, отец мальчика был пьяница.
- А вот и второй чудесный случай у нас же в доме. Как-то вечером батюшка служил молебен в гостиной. Комната освещалась лампадой перед иконой Божией Матери тремя свечами, зажженными возле вазы с водой, приготовленной для освящения, и лампой под абажуром. Мне часто приходилось бывать на молебнах о. Иоанна, но этот молебен запомнился мне на всю жизнь. Батюшка особенно горячо молился и уверенно говорил: "Владычица, мы просим, и Ты нам поможешь". Не было сомнения, что все будет, как просил батюшка. Служил он в этот вечер по просьбе студентов, товарищей моего старшего брата. Один из студентов стоял печальный у дверей. Никто из нас не знал о причине его печали. Батюшка же, окончив молебен и проходя мимо него в переднюю, благословил его и незаметно сунул ему деньги. Когда батюшка ушел, растроганный студент сказал, что батюшка дал ему как раз столько денег, сколько ему нужно было внести за право учения. Если бы не эта помощь, ему пришлось бы бросить университет. Об этом обстоятельстве он никогда никому не говорил, - тем удивительнее был поступок о. Иоанна.
- А вот и третий случай, происшедший уже не в нашем доме, но тоже на моих глазах. Мы с сестренкой часто бывали в доме Трудолюбия, играли с детьми служащих там. Но мама не разрешала нам заходить в номера к приезжим. Приехали две дамы из Сибири или с Урала, обе очень богатые. У них были там какие-то заводы, теперь я уж и не помню. Мы с сестрой очень понравились дамам при встрече с ними в саду и в коридоре, и они затащили нас к себе. Вскоре звоном оповестили о прибытии о. Иоанна. По просьбе приезжих дам, батюшка отслужил у них в номере молебен. После молебна одна из дам передала батюшке пакет с деньгами. Батюшка отказался его принять. "Возьмите говорит, обратно, это вам самим пригодится". Дама начала уверять, что это для нее такая ничтожная сумма, о которой даже не стоит говорить. Батюшка все-таки не взял денег. В тот же вечер была получена телеграмма о том, что все заводы и дом сгорели, и этот пакет с деньгами пригодился разорившимся богачкам на их обратный путь.
- Видела я и исцеление бесноватых. Жуткое впечатление производили в соборе привозимые к о. Иоанну больные - бесноватые. Во время проповеди о. Иоанна, во время пения Херувимской, в особенности же во время пения в посту "Ныне силы небесныя" раздавались нечеловеческие крики, завывания или лай. Некоторые больные падали на пол, на полу их трясло и било. Как-то за обедней о. Иоанн причащал. Я стояла с мамой на клиросе и видела, как несколько мужчин подвели или, вернее, поднесли к нему женщину. Она упиралась ногами на каждой ступеньке. Вид у нее был ужасный. Платок с головы упал. Волосы растрепались. Она размахивала руками и все время повторяла: "плюну, все равно плюну". Когда ее подвели к Чаше, батюшка сказал, чтобы ее отпустили и не поддерживали. Провожатые осторожно с опаской оставили ее. Тогда батюшка велел женщине перекреститься. Она как-то махнула рукою. Отец Иоанн снова велел перекреститься. Она перекрестилась уже как следует. Тогда батюшка спросил ее имя.
- О. Иоанн причастил ее и, успокоенная, она, отошла от Чаши крестясь и повторяя: "Слава Тебе Господи, слава Тебе, Господи..."
- Андреевский Собор, где чаще всего служил батюшка, был громадным. Он вмещал в себя много тысяч народу. На Страстной седмице, когда в Кронштадт отовсюду стекались богомольцы побывать на общей исповеди и причаститься на следующий день во время обедни, которую так вдохновенно служил батюшка - Собор бывал настолько переполнен, что нельзя было в толпе поднять руки.
- Конечно, всем хотелось причаститься из рук самого о. Иоанна, но это удавалось только части богомольцев, так как причащали из нескольких Чаш в боковых приделах другие священники, и только перед главными Царскими Вратами - сам о. Иоанн.
- К общей исповеди в Соборе были особые приготовления. Собор перегораживали высокими перилами перед ступеньками на амвон. Разгораживали Собор и посредине и по обеим сторонам, чтобы избежать давки. Мои родители, как постоянные жители Кронштадта, имевшие к тому же отношение к приходской жизни Собора, проходили на клирос. Но и там было достаточно тесно. Температура в толпе была ужасна. Чтобы как-нибудь освежить воздух, сторожа приносили на клирос снег в тазах, делали большие снежные шары и бросали их в толпу. Можно было видеть, как этот снежок летел и таял на глазах в воздухе над толпой.
- Начиналась всеобщая исповедь часов в восемь, а народ собирался с пяти часов, чтобы занять места поближе. На амвоне ставился аналой, как для проповеди. Батюшка после краткого наставления призывал всех молиться и каяться. При возгласе: "Кайтесь, кайтесь, Господь вас слышит", поднимался такой гул, что никакими словами не выразишь. Это было что-то целое, общее, громадное. Нельзя было расслышать отдельные голоса, как нельзя было выделить отдельных людей из этой толпы. Это была одна масса. Подчеркиваю это потому, что мне часто говорили после: "как же каяться громко, вслух, когда сосед слышит". Но никто там не замечал своего соседа, каждый думал о себе. А батюшка в это время, облокотившись на аналой, подперев голову руками, молился. Молился и плакал, так плакал, что слезы текли одна за другой. Проходило несколько минут. Потом батюшка епитрахилью крестил толпу во все стороны, а близко к нему стоящих покрывал ею. Пройти в алтарь о. Иоанн мог только через Царские Врата, потому что, повторяю, и на амвоне было много народу, так что получалась стена. Но вот батюшка скрылся, народ уже расходится, а все еще слышатся сдержанные вздохи, рыдания и стоны. Это напоминало мне, как часто после грозы еще долго сверкают зарницы...
- На следующий день к обедне народ собирался у Андреевского Собора в два часа ночи. Собор открывали в половине пятого утра. Служба начиналась в пять. Начинали с утрени, и сразу после нее, без расхода, приступали к обедне. Чаши у о. Иоанна были очень большие, думаю не ошибусь, если скажу, что без подставки они были не менее четверти аршина. Наполненные до краев Святыми Дарами, они выносились двумя священниками и ставились на подставку, так как держать их было невозможно. Таких Чаш во время службы о. Иоанна в Великом Посту бывало иногда шесть. Надо было видеть о. Иоанна в эти торжественные часы. Румяный, бодрый, радостный, он неустанно причащал и только к концу обедни снимал ризу, и причащал в подряснике.

***

- В феврале 1899 г., на первой неделе Великого Поста, я направился к батюшке о. Иоанну в Кронштадт, - рассказывает полк. Пл. - У меня было к нему большое и ответственное дело. Пережив тяжелое горе, потерю жены, скончавшейся от родов, я стремился только к одному: уединиться и молиться. Отшельническая жизнь казалась мне единственной возможностью продолжать свое существование на земле. Я приехал в Кронштадт, поселился в номерах дома Трудолюбия. Это был громадный пятиэтажный дом, в котором помещались мастерские, обслуживаемые бедняками, бесплатная столовая, бани для бедняков и номера для приезжающих.
- Когда нас оповестили о приезде о. Иоанна, я вместе с другими приезжими стал поджидать его в зале, чтобы испросить его благословения и рассказать ему о своем деле. Наступил мой черед. Я подошел к нему под благословение. Батюшка не поднял на меня глаз, он остановился, ни на кого не глядя. Я сказал ему, что пережил огромное горе, хочу уходить в отшельническую жизнь и прошу его благословения. Батюшка вдруг поднял на меня глаза. "Тебе детей надо твоих воспитать и на ноги поставить", - решительно сказал он мне. Я был поражен. Откуда мог он знать, что у меня двое детей, за тысячи верст от Кронштадта, в Херсонской губернии... "А что касается ухода из мирской жизни, то и в монастырь можно принести с собою и пьянство, и разврат". Это уже прозвучало, как справедливый укор мне. Служил я в гусарах и был привычен к кутежам и попойкам. Я послушался слов о. Иоанна и вернулся к детям.
- За неделю моего пребывания в Кронштадте, был на моих глазах второй случай прозорливости о. Иоанна. Как-то я услышал спор между смотрителем здания, капитаном второго ранга (служащие дома Трудолюбия были в большинстве случаев из моряков) и молодым священником, самонадеянным и смелым, приехавшим откуда-то издалека, как и многие другие священники, в надежде послужить в Андреевском соборе вместе с о. Иоанном, или хотя бы присутствовать в алтаре. Смотритель здания требовал от молодого священника немедленно оставить папиросу, которую он курил, так как в доме Трудолюбия курить не разрешалось. Молодой священник протестовал.
- На следующее утро я попросил у церковного старосты, разрешения пройти в алтарь, чтобы видеть вблизи, как служит о. Иоанн. Церковный староста мне позволил. Нас собралось в алтаре до трехсот человек, в самом соборе же было много тысяч народу. О. Иоанн служил просто, искренно и вдохновенно. Тут же подходили к нему приезжие священники, просили разрешения послужить с ним. Он трижды лобызался с ними, ласково разрешал, и снова продолжал служить. Вот подошел к нему какой-то священник с той же просьбой. "Нет, не могу разрешить", решительно сказал о. Иоанн. - "Я приехал издалека батюшка, только для этого", попробовал еще раз попросить священник. "Нет, не могу разрешить", опять ответил о. Иоанн. Священник, сильно взволнованный, отошел в сторону. Я узнал в нем вчерашнего самонадеянного спорщика в коридоре дома Трудолюбия. Для батюшки, с его прозорливостью, стало сразу ясно в молодом священнике, что-то такое, что не отвечало смиренной благоговейной настроенности других, приехавших помолиться в Кронштадт...
Тот же почитатель о. Иоанна передает о таком случае, происшедшем при нем на общей исповеди.
- "Молитесь, молитесь, кайтесь Богу" властно призывал о. Иоанн. Поднялся неимоверный гул. Раздался крик бесноватой, запевшей вдруг какую-то лихую русскую песнь, но очень скоро утихшей и присоединившейся к общему покаянию. Батюшка молча молился. Понемногу стихла покаявшаяся толпа. Но батюшка все еще не покрывал никого епитрахилью.
- "Там, в том углу, вы должны еще покаяться", - неожиданно сказал он, выпрямившись и указывая пальцем в западную сторону собора.
- И в ответ на его возглас с необыкновенной страстностью полились голоса покаяния именно в этой стороне собора. Тогда батюшка накрыл епитрахилью ближайшего к нему богомольца, отпуская этим грехи и всей покаявшейся толпе.

***

Е. В. Михайлова, уже десятки лет проживающая в Харбине, охотно делится своими воспоминаниями об отце Иоанне.
- В 1906 году, в начале Великого Поста поехала я с племянницей в третий раз за мою жизнь в Кронштадт поговеть у батюшки отца Иоанна. Ехали мы до Ораниенбаума поездом, а оттуда, как это обычно делали богомольцы, пешком пошли через замерзший залив до Кронштадта.
- В Соборе народу видимо невидимо. Готовятся ко всеобщей исповеди, в пятницу вечером, и ко Святому Причащению в субботу. Как и обычно, многие хотят еще и после церкви повидать батюшку, испросить у него благословения. На этот раз принял нас батюшка внизу, сразу же при входе в дом Трудолюбия. Сидел он в шубе, в кресле. Люди подходили взволнованно умиленно вставали перед ним на колена, получали от него благословение и уступали место другим.
- Я держала на ладони связку крестиков. Их было на ленточке пятнадцать. Испросив на них благословение батюшки, я хотела отвезти их в подарок моим пятнадцати племянникам и крестникам в Петербурге.
- Подойдя к батюшке я встала на колени и протянула ему мои простенькие детские крестики. Наклонив голову, ждала благословения и для себя. Неожиданно батюшка взял всю связку в свои руки. Я продолжала стоять с опущенной головой, ожидая, когда он вернет мне крестики. Но он не отдал мне их... Стали подходить другие богомольцы.
- Ну, значит, так мне и надо, такова воля Божия, - не без огорчения подумала я и отошла в сторонку. Мне было грустно: подарок для моих крестников остался у него в руках и мне не с чем было возвращаться домой.
Отходя, я с сокрушением поделилась тем, что произошло с крестиками с моей племянницей.
И вдруг, при выходе, вижу, что все пятнадцать крестов висят у меня самой же на груди, под толстым шерстяным клетчатым платом, в который были закутаны мои плечи, голова и шея. Я так и ахнула! Как могли они оказаться у меня на груди, когда их ленточку невозможно было продеть через голову, на толстую шерстяную шаль, укутывавшую, мою шею... А они все пятнадцать - каким-то чудесным образом, совершенно незаметно для меня, оказались под платком у меня на груди... Я и до сих пор, 37 лет спустя, никак не могу объяснить себе этого иначе, как одним из многих проявлений чудес батюшки о. Иоанна, которому было угодно еще более укрепить мою веру...
- Надо еще добавить, что за много лет до этого случая я лелеяла в душе надежду побывать у батюшки, все собиралась - и не решалась... И вот тогда-то я и увидела его вдруг во сне, сидящим в хресле в шубке и благословляющим нас - совершенно таким, каким я увидела его и наяву в этот памятный день Великого Поста.

***

- Года, когда это произошло, я не помню, но знаю, что был тогда мой сынок Федя еще маленьким мальчиком, товарищем соседского Васи по играм, - вспоминает старенькая Е. К-ва. - Жили мы тогда на Боткинских заводах, где служил мой муж. Как-то летом, соседский Вася, играя на лестнице, упал и прокатился вниз головой по ступенькам до самого входа. Его подняли без сознания и принесли наверх в квартиру. Вызвали доктора. Он нашел у мальчика сильное сотрясение мозга и, повозившись с ним двое суток, признал его безнадежным. Мать обезумела от горя, да и мы все горевали и жалели тихого, смирного и доброго мальчика. Было ему тогда лет 7 или 8. Кто-то посоветовал послать телеграмму в Кронштадт, отцу Иоанну. Я сама отнесла ее на телеграф.
- Прошли почти сутки. Мальчик кончался в забытьи... Все мы ходили, как сами не свои... И вдруг, ночью, в три часа он приподнялся на подушках, открыл глаза и позвал мать. Мать бросилась к нему. Мальчик попросил немного есть... Ему дали бульону... Он заснул и утром был совершенно здоров. Доктор, придя как обычно утром, растерялся от неожиданности. Но объяснение скоро последовало. Пришла телеграмма из Кронштадта. Батюшка извещал о том, что мальчик будет жив. Молебен был им отслужен в Кронштадте в 3 часа ночи... Это был тот час, когда Васенька вдруг ожил и попросил накормить его. Надо сказать, что отца Иоанна на Боткинских заводах глубоко почитали. А весть об этом случае, облетев все дома и рабочие мастерские, еще более укрепила веру и почитание его...

***

Два раза посчастливилось (ныне почившему) г-ну Ам. видеть в детстве батюшку отца Ианна. Обе встречи произвели на него глубокое впечатление.
- Отец мой служил в то время в кирасирах в Гатчине, - рассказывал г. Ам. - Как-то понадобилось ему поехать с матерью в Петербург и прожить в Петербурге несколько дней или неделю. Захватили с собой и детей. Мне было в то время лет девять, брату - семь. Остановились в гостинице Пале-Рояль, на Пушкинской улице. Однажды услышали мы как бы какое-то смятение, внезапный шум на лестнице. Сначала думали пожар... Отец вышел в коридор и узнал, что все взволнованы внезапным приездом отца Иоанна и торопятся спуститься к нему, увидеть его и испросить благословение. Мы с братом с разрешения отца тотчас же побежали к нему.
- Было это давно, и сам я был еще ребенком, подробностей описать вам сейчас не могу, но знаю одно, что благословение батюшки было таково, что я его и теперь, в старости, забыть не могу. А при второй встрече уже значительно позже первой, я был свидетелем одного из его бесчисленных чудес.
- Были у отца знакомые по полку, два брата Еропкины: Николай - флигель-адъютант Лейб Гвардии Его Величества Кирасирского полка и Ипполит - командир полка. Однажды старший Николай был у нас в гостях и вдруг случился с ним какой-то странный и жестокий припадок - какого характера я сейчас уже объяснить не смогу. Но положение его было настолько серьезным, что вызванный врач не велел его перевозить домой, а распорядился, чтобы больной, без движения, в полном покое остался лежать у нас в доме. Отвели больному отдельную комнату, созвали консилиум врачей самых лучших и видных. Положение больного было признано очень серьезным.
Прошло несколько дней и доктор Боткин предупредил мать мою, что офицер через два-три дня умрет, и, вероятно, в состоянии очень буйной и бурной агонии, а потому нужно было бы иметь за ним очень сильных физически санитаров. Припадки больного действительно становились все беспокойнее. На всякий случай отец вызвал кое-кого из солдат кирасиров, которые должны были дежурить на кухне.
- Мать предложила отцу обратиться к батюшке отцу Иоанну, с просьбой причастить больного. Это вызвало смущение у отца, который знал Еропкина как человека не только неверующего, но даже как бы подтрунивавшего над верующими. Боялся, как бы больной не позволил себе чего-нибудь неуважительного по адресу батюшки. Но мать рассудила так: "надо предупредить обо всем отца Иоанна, а там уже как он сам рассудит, так и поступит".
- Отец Иоанн приехал на следующий день. Ни о чем не спрашивая отца, он сразу же сказал. "Ну, проведи меня к больному, а тех, кто на кухне сидит - отпусти с миром домой..." Это сразу же поразило нас так как было непонятно, откуда он мог знать о кирасирах, вызванных на всякий случай отцом... Провели о. Иоанна к больному. Батюшка, входя, сказал:
- "Здравствуйте, ротмистр!"
- "Здравствуйте батюшка" - очень спокойно и почтительно ответил больной.
- "Вы тяжело болеете. Хорошо ли вас лечат?"
- Как же, по милости Его Величества ко мне вызывают лучших врачей. И мне ни в чем не отказывают".
- "Ну, а главного-то лекарства вы и не приняли. Святых Христовых Таин? Хотите ли причаститься?"
Больной ответил что он уже более двадцати лет не причащался и считает это для себя невозможным.
- "Тем более надо исповедаться и причаститься", - сказал батюшка - "Хорошо", - согласился ротмистр.
Батюшка стал около постели молиться.
Незабываема эта его беседа с Богом, пламенная, горячая, требующая заступления. После этого мы все вышли.
Приблизительно через полчаса, дверь комнаты открылась, и батюшка громко сказал, обращаясь к нам:
- "Ну, а теперь войдите все и поздравьте больного... Он сейчас удостоился принять Господа".
Мы вошли в комнату. Лицо ротмистра было неузнаваемо. Оно было празднично, светло и мирно.
Матушка предложила отцу Иоанну пройти в столовую выпить чаю. Отец Иоанн согласился и даже обещал чего-нибудь немного покушать.
- "А вы, ротмистр, теперь усните совсем спокойно и мирно как дитя", - ласково обратился он к больному, еще ласковее посмотрел на него и тихо вышел.
Ротмистр повернулся на бок и вздохнул. Мы прошли в столовую.
- "Ну, а теперь он тихо уснет навсегда", - сказал нам батюшка.
К утру ротмистра не стало.

Епископ Димитрий. МОЛИТВЕННОЕ УТРО О. ИОАННА КРОНШТАДТСКОГО

Утро: как другие любят для молитвы указывать по преимуществу часы вечерние, так о. Иоанн в своих наставлениях считал для нее наиболее подходящею утреннюю пору, когда внутренний человек свободнее по нему выглядывает из-под суеты света и из-под мрака плоти своей, и снимается с духовных очей его та болезненная повязка, которая скрывает от него в иную пору истинный порядок вещей духовых и чувственных.
Однако в личной своей жизни о. Иоанн, хотя и вставал он в 4 часа утра мог уделить для этой утренней молитвы едва полчаса. - Молитва для о. Иоанна всегда была великим духовным обогащением. Умел он обретать его уже и в церковных молитвах начиная с самых общеупотребительных и известных, как Отче наш, Царю Небесный, Помилуй мя Боже, жизненное раскрытие которых мы не раз находим в его дневнике. Но признавал он необходимым, и сам на деле любил молиться, и "своими словами", почему в том же дневнике его мы читаем целый ряд таких молитв. "Творче и Владыко мира, молился он пред наступлением дня. Призри милостиво на создание Твое, украшенное Твоим Божественным образом в сии утренние часы: да живит, да просветит Твое око, тьмами тем крат светлейшее лучей солнечных, мою душу, темную и умерщвленную грехом. Отыми от мене уныние и леность, даруй же мне веселие и бодрость душевную, да в радовании сердца моего славлю Твою благость, святость, Твое беспредельное величие, бесконечные Твои совершенства - на всякий час и на всяком месте. Ты бо еси Творец мой и Владыка живота моего, Господи, и Тебе подобает слава от разумных созданий Твоих на всякий час, ныне и присно и во веки веков. Аминь". Подобная молитва и давала ему ту железную энергию, какой он так удивлял всех, и из комнаты он выходил бодрый, сильный и радостный.

***

Затем, в том же пятом часу утра, он на короткое время принимал посетителей, и ехал служить утреню, которую служил сам. Сам же он читал и канон на утрени, при чем об этом его чтении сохранилась память у всех почти его посетителей, ибо читал он - по особенному. Читая, он "как бы беседовал, разговаривал со Спасителем, Божией Матерью и святыми, - как бы они вот здесь пред ним находились, а не там где-то, в недозримой для нас выси, в над-звездных, заоблачных мирах..." Громко, резко и нервно, как бы отрывая каждое слово от своего сердца, произносит он святую молитву, и от этих звуков наполняющих сдержанную тишину многолюдного храма, веяло действительно чем-то святым и высшим. - Всеми и каждым властно чувствуется, что тут не простое чтение пред чтимой иконой, а именно живая беседа с Существом видимым и Сущим... "Крестителю и Предтече Христов", раздается знакомый, проникновенный голос: "погружаемый всегда сластьми телесными, ум мой управи и волны страстей моих укроти, яко да в тишине Божественней быв, песнословлю Тя".
- Ни одно слово не читается без смысла и толка. Более важные по содержанию слова о. Иоанн произносит, обратясь даже к народу, чтобы люди могли глубже постигнуть читаемое. Сам он всецело сосредоточен на читаемом. Ничто не отвлечет в это время его мысли в сторону. Он как бы переживает все, что читает. Переживает победы над грехом и злом, совершенные святыми людьми, переживает человеческие немощи и падения, переживает времена благоволения и милости Бога к людям падшим и заблудшим. Многое из читаемого - это как-то и чувствуется - он относит непосредственно к самому себе... Душа о. Иоанна настолько проникается мыслями, какие содержатся в читаемых им священных песнопениях, что он не может удержаться от самых разнообразных жестов. Во время чтения он постоянно как бы волнуется и как бы неспокоен. То как бы блаженная улыбка засияет на лице его, когда он читает о небесной славе Бога, Богородицы и святых Угодников Божиих; то глубокая мольба слышится с его уст, когда он читает о немощи, грехе и падениях человеческих; то слышишь как бы праведный гнев; когда встречаются в каноне слова "сатана", "диавол"; то умиление, глубокий восторг, когда он читает о великих подвигах, победах над грехом, какие совершили св. мученики, подвижники.
По шестой песни и ектении. о. Иоанн восклицает: "кондак" и читает его громко, как победную песнь христиан над побежденным исконным нашим врагом, кончив чтение канона, быстро входить в алтарь и падает в глубокой молитве пред Престолом. Укрепив себя молитвою, снова идет на клирос и читает здесь "стиховне на хвалитех". Я не забуду никогда, пишет автор "Двух дней в Кронштадте": "начали петь "стихиры на стиховне". О. Иоанн в это время уже почти облачился, чтобы служить литургию. На нём не было только ризы. Быстро; стремительно, скорее выбежал, чем вышел, он из алтаря на клирос, присоединился к певчим и начал петь вместе с ними. Пел с воодушевлением, глубокой верой, которую влагал в каждое слово, регентуя сам, опять подчеркивая отдельные слова и замедляя темп там, где это было нужно по логическому смыслу, содержанию песнопения. Привычные певцы чутьем угадывали эти слова, этот темп и такт, и вторили ему с немалым искусством и одушевлением. Пение сначала не совсем стройное, быстро стало гармоническим, сильным, звучным, мощным; воодушевляющим, лилось по всему храму, наполняло всю душу молящегося. Трогательно было смотреть на певцов и это время. Пела как будто одна какая-то святая первохристианская семья со своим отцом во главе, пела свои победные священные великие гимны".
За утреней, без расходу, следовала литургия, еще более проникновенная, еще более торжественная и христиански-радостная и одушевленная.
Такой, возвышенный и глубокоосмысленный характер приобретала у о. Иоанна уже проскомидия, к которой обычно, "с малым вниманием относятся даже и священнослужители, не участвующие в самом совершении". Зато достаточно было раз побывать "на проскомидии, совершаемой о. Иоанном, чтобы понять огромную важность этой части литургии".
Отец Иоанн подходит к жертвеннику: как ни отвлекают его и в алтаре множество обращающихся к нему - он сам совершает проскомидию, хотя с ним всегда много служит младшего духовенства. "Он полон торжественной радости. Уже в это время его охватывает какой-то ликующий, пророческий экстаз. Он вынимает Агнец. Посмотрите, с какой любовной внимательностью он равняет его, обрезывает со всех сторон, и благоговейно ставит на дискос. "Смотрите, смотрите, неожиданно обращается он среди проскомидии к стоящим неподалеку сослуживцам: о. Николай, смотрите, о. Павел, - где есть что-нибудь такое, как у нас... Смотрите. - Вот Он, Христос. Здесь Он, здесь, среди нас и мы около Него, кругом Его, как апостолы".
Становится благоговейно-страшно от вдохновенного возгласа. Чувствуется, как ангелы реют крыльями.... "Помяни, Господи, рабов Твоих", читает о. Иоанн и называет имена живых и умерших, часто полным именем, с отчеством. Просфоры для поминовения приносятся корзинами, потому что бывает их тысячи, и сам о. Иоанн вынимает только по нескольку просфор из каждой корзины, как и читает лишь по нескольку поминаний и записок из того множества, которое подается в алтарь а те счастливцы, которые стояли в алтаре, обычно просили его вынуть просфору за их близких, так что он не имел в эту пору ни одной свободной минуты.
Но вот началась и самая литургия. В митре, с сияющим крестом на груди, с светлым от внутреннего молитвенного возбуждения лицом - о. Иоанн встает во главе собора священнослужителей. - "Помолитесь, братия сослужители, да даст Господь нам богоугодне совершить мироспасительную литургию", говорит о. Иоанн, и сам дивно преображается.
Отверсты Царские Врата. Произнесен первый возглас. О. Иоанн неожиданно, порывисто берет напрестольный крест и с любовью целует его, обнимает его руками, восторженно смотрит, уста его шепчут слова молитвы. Потом он раза три, четыре подряд лобызает его, прикладывает его к своему челу... Уста снова что-то шепчут.
Возгласы о. Иоанн произносит так же, как читал канон на утрени. В голосе слышатся и твердая вера, и надежда, и умиление. Взор обращен на горнее место. Иногда он произносит возглас, закрывши глаза и углубившись в себя. Как сосредоточен, само-собран во время богослужения о. Иоанн, трудно даже и передать. Все время он погружен в такие глубины души, что как будто он ничего не видит и ничего не слышит, ничего не замечает, что кругом его совершается. Он в своем особом мире. Он в это время один и не похож на другого. Служебника о. Иоанн почти не раскрывает, так как все молитвы знает на память. Читает часто вполголоса.
В первой части литургии о. Иоанн главным образом сознавал себя, как молитвенника "за люди". Он постоянно помнил, что все эти люди эти плененные во власть греха и суеты - эти больные и телесно, и духовно - ждут его предстательства, надеются, молят, чрез него ждут великие и богатые милости. - О. Иоанн весь охвачен сознанием огромной ответственности пред этими немощными, вверившими ему себя, благо своей души и тела, и точно спешит молиться за них; молится порывисто, настойчиво - не просит, а требует от Бога исполнения просьб этих несчастных, с властью священника, поставленного Христом; он хватается за край ризы Господней, требуя милости душам, вверенным ему от Господа. - Молитва необычайная, всепобеждающая, захватывающая.
С великого входа начинается второй момент литургии. О. Иоанн берет чашу и относит ее, прибавляя от себя: "и изведоша Его вон из винограда и ту убиша Его". - Этой глубокой по мысли вставкой о. Иоанн вводит себя, как он говорит, в священные воспоминания последних дней Христа Господа.
Всю вторую часть до пресуществления Даров он отдается переживанию святых картин: Гефсимании, Сионской горницы, у Голгофы, особенно после Верую. В эту пору литургии он очень много вставляет от себя, иногда тайно, иногда вслух. Так, к церковным словам о ниспослании благодати и пребывании ее на людях (после Херувимской песни), он добавляет, как бы в раскрытие их: "на всех разсадницех юношеских и отроческих, духовных и мирских, мужеских и женских, градских и сельских, и на всем неучащемся юношестве, - на всех разсадницех духовных - монашеских - мужских и женских, на нищих людях Твоих, вдовицах, сирых, и убогих, на пострадавших от запаления огненного, наводнения, бури и труса, от недорода хлеба и глада, на всех, заповедавших мне недостойному молитися о них и на всех людях Твоих".
Лобызая после возгласа: "возлюбим друг друга" сослужащих священнослужителей в оба плеча, к словам "Христос посреде нас" он добавлял: "живый и действуяй". - "Я стоял, говорит один свидетель, пораженный этими словами и невольно думал: да, вот среди нас, а не где-то вдали, находится Христос Спаситель, находится не мертвый, не как отвлеченная какая доктрина, не как только историческая известная личность, а живой, "живый и действуяй". - Он среди нас. И даже действуяй". Жутко становилось; трепетом великим наполнилась невольно душа. Я готов был упасть пред престолом".
Подробным образом, прочитав Символ Веры, о. Иоанн вставляет такую свою молитву: "утверди в вере сей и верою сею сердце мое и сердце всех православных христиан; сея веры и сего чаяния жити достойное вразуми; соедини в вере сей вся великия общества христианския бедственно отпадшия от единства св. православныя кафолическия и апостольския Церкве, яже есть Тело Твое и ея же Глава, еси Ты и Спаситель Тела: низложи гордыню и противление учителей их и последующих им; даруй им сердцем уразуметь истину и спасительность Церкве Твоея и нелепостно ей соединитися; совокупи Твоей Святей Церкви и недугующих невежеством, заблуждением и упорством раскола, сломив силою благодати Духа Твоего упорство их и противление истине Твоей, да не погибнут люте в своем противлении, якоже Корей, Дафан и Авирон, противившиеся Моисею и Аарону, рабам твоим. К сей вере привлецы вся языки, населяющие землю, да единым сердцем и едиными усты вси языцы прославляют Тебя, единаго, всех Бога и Благодетеля; в сей вере и нас всех соедини духом кротости, смирения, незлобия, простоты, бесстрастия, терпения и долготерпения, милосердия, соболезнования и сорадования".
Но вот приближаются священнейшие минуты литургии, и о. Иоанн -- снова новый. - "Горе имеим сердца", восклицает о. Иоанн, и затем прибавляет от себя: "Сам, Господи, вознеси долу преклоншияся сердца наши".
"Благодарим Господа" снова восклицает о. Иоанн. Первые два слова молитвы "Достойно и праведно Тя пети..." произносит громко, а последние тише, смолкая совершенно под конец. При тайном чтении молитвы после слов: "Ты от небытия в бытие нас привел еси", добавляет для усиления благодарного чувства: "в разумное бытие и по душе бессмертное", т.е. привел еси. После слов "падших нас возставил еси паки" - прибавляет: "и стократно на кийджо день возставляеши согрешающих и кающихся". После слов "дондеже нас на небо возвел еси и царство даровал еси будущее", прибавляет: "Ты и в самом причащении нашем животворящих Твоих Таин уже возводишь нас на небо: ибо где Ты, там небо и небо небесе, и даровав Себе Самого верным, Ты вместе с собою уже даруешь и царство небесное - царство будущее в залоге пречистого Тела и Крове Твоей". При чтении молитвы "с сими и мы блаженными силами", при словах "Сам Себе предаяше за мирский живот", батюшка прибавляет от себя, для усугубления чувств благодарности и умиления, слова: "паче же всех за мене грешного, да избавляюсь смертоносного греха и да живу во веки".
Отец Иоанн отдается весь воспоминаниям. Он видит Христа Бога в Сионской горнице, - кругом Его апостолы. Любимый Иоанн на персях Его. Он светлый и скорбный делит хлеб, поднимает чащу, давая ученикам Своим. О. Иоанн спешит: его голос спешит радостно возгласить народу слова обетования. - "Здесь нужно кричать говорит он, вслух, громко: разве можно прятать такие слова. - И он обертывается к народу и говорит громко: "приимите, ядите: сие есть Тело Мое... пийте от нея вси", с глубокой верой восклицает о. Иоанн. Произнося эти слова, он не раз прикасается перстом к чаше, как бы даже с силой ударяет по ней. Снова подчеркнуты в произношении слова: "за вы и за многи изливаемая". По собственным словам о. Иоанна, священный трепет пробегает по всем членам, по всему существу, когда сердечным ухом слушаешь эти слова. И этот трепет отражается в его голосе, в силе, с какой произносит он это "за вы". "Так и слышится в эти минуты в голосе батюшки: за нас пролита кровь, за вас, за тех самых, что вот стоите здесь в данную минуту, а не за тех только, что стояли у креста. Она пролита не за отвлеченное какое-то человечество, а за живых людей, за каждого бедняка, убогого, богатого, знатного, мужчину и женщину. Твоя грудь едва прикрыта рубищем, а и за тебя пролита кровь. Ты отверг и забыл Бога, и за тебя пролита эта святейшая кровь. - За ваши грехи, стоящие здесь, страдал Христос" (В. М. Два дня в Кронштадте, стр. 51). А вы - что вы платите Ему?"... Пред произнесением слов установления таинства, о. Иоанн для возвышения чувства благодарности и изумления, произносит слова церковной песни: "о Божественнаго, о любезнаго, о сладчайшаго Твоего гласа" (нам передавали, что слова эти о. Иоанн вставлял тогда, когда хор пел долго "Тебе поем"...). А что чувствует он в эти минуты? - "Здесь бездна любви, говорит он, - любви Божества к роду человеческому". "Во время литургии Господь Сам невидимо присутствует, Сам действует и все совершает чрез священника и диакона, которые только - орудия его" (Моя жизнь во Христе. Т. II, ст. 194-195).
"Твоя от Твоих", возглашает о. Иоанн, делая особенное ударение на слове "о всех", произнося его более протяжно, чем другие. Чувствует его душа, как люди, собравшиеся во множестве в этом храме нуждаются в небесной помощи, и он горячо молится за всех.
"Когда произношу слова: Твоя от Твоих, пишет он, то представляю торжественность и величие данной минуты, когда архиерей или священник, стоя лицом к лицу с вечною совершенною, неизменною правдою Отца Небесного, карающего грех, - произносит от лица всех и за всех единую, безмерную, всеправедную, умилостивительную жертву Христа, Сына Божия, единую могущую преклонить на милость Бога Отца, искупить весь мир от праведного проклятия и исходатайствовать всем верующим прощение грехов и благословение, а усопшим в вере и надежде воскресения и жизни вечной - оставление согрешений и покой со святыми. Так возносит он эту жертву умилостивления, возносит ее от сердца и действительно - "о всех и за вся".
Вот он держит в руках святой дискос и, касаясь губами его краев, молится. - Ощущается веяние Святаго Духа, чувствуется, что о. Иоанн слышит приближение благодати и ждет ее и зовет...
Это - третий, самый важный момент литургии о. Иоанна: здесь - торжество и победа. О. Иоанн мысленно видит Господа на Голгофе, но в славе Воскресшего Победителя. Он умирает за нас, за наше воскресение, и оружие проходит в душу; зарождается скорбь за грехи человечества, которые возвели на крест Господа, и радость о жертве Его. Отдавший Ему сердце свое пастырь в эти минуты сам восходит на Голгофу за Господом, и скорбь переходит в радость воскресения. Борьба слез и радостного восторга, постепенная победа торжественной радости над скорбью - это есть то самое великое и страшное, что делает службу о. Иоанна необычайной, исключительной. - Отец Иоанн начинает молитву пресуществления: "Господи, иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолам Твоим ниспославый, Того, Благий, не отыми от нас"... В первый раз он произносит эти слова торжественно и победно, но более или менее спокойно. - Это еще только глубоковерующий священник. Второй раз голос приподнимается, дрожит. В нем усиливается оттенок властности и радости. Мы слышим, что он уже знает все, уверен в том, что сейчас совершится чудо, слышит приближающийся свет невечерний, и с радостью всматривается вперед, готовый сказать: "осанна, грядет Господь, встречайте".
- Третий раз читает о. Иоанн: "Господи, иже Пресвятаго Твоего Духа"... Его глаза, широко открытые, видят, кажется, Самого Господа, идущего "заклатися и датися в снедь верным". Он не видит Христа и ангелов в зрительных образах (по крайней, мере, мы, не знаем этого), но он чувствует присутствие Христа всем существом осязательнее, полнее, яснее, чем можно видеть очами. "Здесь Он, здесь", - кажется, шепчут его губы. И это "здесь" ясно читается в его глазах. - Все присутствующее охватываются благоговейным трепетом. Взгляните кругом: священники сослужащие - бледные, взволнованные, прямо потрясенные: они были свидетелями чуда...
Вот приобщается о. Иоанн Тела и Крови Христовых. Лицо его изменилось. Нет более в нем и следа той утомленности и какой-то скорби или грусти, какие можно было видеть, когда он только что входил в храм. Необыкновенная духовная радость, необыкновенный мир и небесный покой, необыкновенная сила и мощь отображались теперь в каждой черте его лица. Его лицо как бы светилось, как бы издавало какое-то сияние. О. Иоанн готов был снова трудиться без всякой устали с утра до самой поздней ночи: он запасся теперь силами на все, предстоящие ему дневные труды и заботы. - Лица, близко стоявшие к нему говорили мне, что такая перемена бывает с ним каждый раз, когда он приступает к Св. Таинам. И сам он говорил нам, что только в Св. Таинах почерпает силы для несения труда, который несомненно превышает веские человеческие силы. А равно тем же ежедневным причастием он объяснял и любовь к нему народа (извлечено из жизнионисания, составленного к 25-летию со дня блаженной кончины о. Иоанна).

О. ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ О МОЛИТВЕ
Выборки из его писаний

О существе, значении и силе молитвы.

1. Молитва - доказательство моей разумной личности, моей богообразности, залог моего будущего обожения и блаженства. Я из ничего создан; я ничто пред Богом, как ничего своего не имеющий; но я, по милости Его, есмь лице, имею разум, сердце, волю свободную и при своем разуме и свободе могу сердечным обращением к Нему постепенно увеличивать в себе Его бесконечное царствие, постепенно все больше и больше умножать в себе Его дарования, почерпать из Него, как из приснотекущего неисчерпаемого Источника, всякое благо духовное и телесное, особенно духовное. Молитва внушает мне, что я образ Божий, что при смиренном и благодарном расположении своей души пред Богом, при своей свободной воле, я, бесконечно умножая духовные дары Божии, могу, таким образом, в бесконечность усовершаться и до бесконечности увеличивать мое богоподобие, мое небесное блаженство, к которому я предопределен. О! молитва, есть знак моего великого достоинства, которым почтил меня Создатель. - Но она, в одно и то же время, напоминает мне о моем ничтожестве (из ничего я и ничего своего не имею - потому и прошу Бога о всем), как и о моем высочайшем достоинстве (я образ Божий, я обоженный, я могу другом Божиим называться, как Авраам, отец верующих, только бы веровал я несомненно в бытие, благость и всемогущество Бога моего и уподоблялся Ему в сей жизни делами любви и милосердия).

2. В молитве прошение - против гордой плоти нашей, все приписывающей себе; благодарение - против бесчувственности плоти нашей к бесчисленным благодеяниям Божиим, славословие - против плотского человека ищущего славы только для себя.

3. Бог есть Истина: и молитва моя должна быть истинна, как и жизнь. Бог есть свет, и молитва моя должна быть приносима в свете ума и сердца; Бог есть огонь: и молитва моя, как и жизнь, должна быть пламенна; Бог всесвободен: и моя молитва должна быть свободным излиянием сердца. Какое богатство духа человеческого: только помысли он сердечно о Боге, только пожелай сердечного соединения с Богом, и Он сейчас с тобой: и ни стены дома, никакие заклепы темниц, ни горы, ни пропасти не воспрепятствуют этому соединению. Бог сейчас с тобою; так и Ангелы, и святые: с Богом они все перед твоими глазами, у твоего сердца, как самые близкие друзья, как присные тебе. О, богатство духа человеческого!

4. Молитва есть вознесение ума и сердца к Богу, созерцание Бога, дерзновенная беседа твари с Творцом, благоговейное стояние души пред Ним, как пред Царем и Само-Животом дающим всем живот; забвение для него всего окружающего нас, пища души, воздух и свет, животворная теплота ее, очищение грехов, благое иго Христово, легкое бремя Его. Молитва - постоянное чувство (сознание) своей немощи или нищеты духовной, освящение души предвкушение будущего блаженства, блаженство ангельское, небесный, дождь, освежающий, напояющий и оплодотворяющий землю души, сила и крепость души и тела, освежение и очищение мысленного воздуха, просвещение лица, веселие духа, златая связь, соединяющая тварь с Творцом, бодрость и мужество во всех скорбях и искушениях жизни, успех в делах, равноангельское достоинство, утверждение веры, надежды и любви. Молитва - исправление жизни мать сердечного сокрушения и слез; сильное побуждение к делам милосердия; безопасность жизни; уничтожение страха смертного; пренебрежение земными сокровищами, желание небесных благ, ожидание всемирного Судии, общего воскресения и жизни будущего века; усиленное старание избавиться от вечных мучений; непрестанное искание милости помилования у Владыки; хождение пред очами Божиими; блаженное исчезание пред всесоздавшим и всеисполняющим Творцом; живая вода души; молитва - вмещение в сердце всех людей любовью; низведение неба в душу; вмещение в сердце Пресвятой Троицы, по сказанному к нему приидем и обитель у него сотворим (Ин.14:23).

5. Молитва - постоянное чувство своей духовной нищеты и немощи, созерцание в себе, в людях и в природе дел премудрости, благости и всемогущества силы Божией, молитва - постоянное благодарственное настроение.

6. Молясь, старайся всемерно о том, чтобы чувствовать сердцем истину и силу молитвы, питайся ими, как нетленною пищею, напояй ими, как росою сердце свое, согревайся, как благодатным огнем.

7. В молитве и во всяком деле своей жизни избегай мнительности и сомнения и диавольской мечтательности. Да будет око твое душевное про- сто, чтобы было все тело твоей молитвы, твоих дел и твоей жизни светло.

8. Доколе стоим на усердной молитве, дотоле и спокойно и тепло и легко и светло на душе; оттого что тогда мы с Богом и в Боге; а как с молитвы долой, так и пошли искушения. разные смущения. О, преблаженное время молитвы!

9. Молясь, мы, непременно должны взять в свою власть сердце и обратить его к Господу. Надобно, чтобы оно не было холодно, лукаво, неверно, двоедушно. Иначе, что пользы от нашей молитвы, от нашего говения? Хорошо ли слышать от Господа гневный глас: приближаются Мне людие сии усты своими, и устами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене (Мф.15:8). Итак, не будем стоять в церкви с душевным расслаблением, но да горит каждый духом своим, работая Господу. И люди не много ценят те услуги, которые мы делаем с холодностью, по привычке. А Бог хочет именно нашего сердца. Даждь Ми, сыне, твое сердце (Прит.23,26); потому что сердце - главное в человеке, жизнь его; больше - сердце наше есть самый человек. Потому кто не молится или не служит Богу сердцем - тот все равно, что вовсе не молится, потому что тогда молится тело его, которое само по себе без души - то же, что земля. Помните, что предстоя на молитве, вы предстоите Богу, имеющему разум всех. Поэтому молитва ваша должна быть, так сказать, вся дух, вся разум.

10. На молитве будь, как дитя лепечущее, сливаясь в один дух с духом произносимой молитвы. Считай себя за ничто, молитвы принимай как великий дар Божий. От своего разума плотского сов-сем откажись и не внимай ему, ибо плотский разум кичит (1Кор.8:1), сомневается, мечтает, хулит. Если во время или вне молитвы враг запнет душу твою какими либо хулами или мерзостями, не унывай от них, но скажи с твердостью в сердце своем: для очищения от этих-то и подобных им грехов и и пришел на землю Господь наш Иисус Христос, в этих то и подобных им немощах духа и пришел Много-милостивый помочь нам; и когда скажешь эти слова с верою, сердце твое тотчас успокоится: ибо Господь сердце твое очистит. Вообще ни от какого греха, как от мечты, не надо унывать, а уповать на Спасителя. О, безмерное благоутробие Божие! О, величайшее служение Богочеловека нам грешным! И доныне Он помогает человеколюбно, очищая и спасая нас. Итак, да посрамится держава вражия.

11. Мысли человека имеют крайне сильное влияние на состояние и расположение его сердца и действий; потому, чтобы сердце было чисто, добро, покойно, а расположение воли доброе и благочестивое, надо очищать свои мысли молитвою, чтением Свящ. Писания и творений св. Отцов, размышлением о тленности и скоропреходности и исчезновении земных удовольствий.

12. Как близка к тебе твоя мысль, как близка вера к твоему сердцу, так близок к тебе Бог, и чем живее и тверже мысль о Боге, чем живее вера и познание своей немощи и ничтожества, и чувство нужды в Боге, тем Он ближе. Или как близок воздух к телу, так близок Бог к душе. Ибо Бог, так сказать, мысленный воздух, которым дышат все Ангелы, души святых, и души людей, живущих особенно благочестиво. Ты не можешь жить без Бога ни минуты, и действительно, каждую минуту живешь Им: о Нем бо живем, и движемся, и существуем.

13. Нечувствие сердцем истины слов на молитве происходит от сердечного неверия и нечувствия своей греховности, а это в свою очередь проистекает от тайного чувства гордости. - По мере чувств своих на молитве, человек узнает: горд он или смирен: чем чувствительнее, пламеннее молитва, тем он смиреннее; чем бесчувственнее, тем гордеее.

14. Старайся дойти до младенческой простоты в обращении с людьми и в молитве к Богу. Простота - величайшее благо и достоинство человека. Бог совершенно прост, потому что совершенно духовен, совершенно благ. И твоя душа пусть не двоится на добро и зло.

15. Учитесь молиться, принуждайте себя к молитве: сначала будет трудно, а потом, чем более будете принуждать себя, тем легче будет, но сначала всегда нужно принуждать себя.

16. Когда молишься, тогда представляй, что как бы един только и был пред тобою Бог, Троичный в Лицах и кроме Его ничего не было. Представь, что Бог в мире, как душа в теле, хотя и бесконечно выше его и не ограничивается им, твое тело, мало, и все его проникает малая душа твоя. Но мир велик. Бог бесконечно велик, и по всему творению Бог все наполняет - везде сый и вся исполняяй.

17. Спаситель благоволил воплотиться не для того только, чтобы спасать нас тогда, как грехи, страсти одолели нас, когда мы уже опутаны ими, но и для того, чтобы спасать нас, по молитве нашей тогда, когда еще только усиливаются ворваться в нас грех и страсть, когда борют нас. Не надо спать и опускать малодушно руки, когда борют нас страсти, но в это самое время и быть на стороже, бодрствовать и молиться Христу, чтобы Он не допустил нас до греха. Не тогда спасать должно дом от пожара, когда огонь всюду уже распространился в нем, а лучше всего тогда, когда пламя только что начинается. Так и с душою. Душа - дом, страсти -огонь. Не дадите места диаволу (Ефес.4:27).

18. Молитву старается лукавый рассыпать, как песчаную насыпь, слова хочет сделать, как сухой песок, без связи, без влаги, т.е. без теплоты сердечной. Молитва-то бывает храмина на песце, то - храмина на камне. На песке строят те, которые молятся без веры, рассеянно, с холодностью, - такая молитва сама собою рассыпается и не приносит пользы молящемуся; на камне строят те, которые во все продолжение молитвы имеют очи, вперенные в Господа, и молятся Ему, как живому, лицом к лицу беседующему с ними.

19. Меру достоинства своей молитвы будем измерять мерою человеческою качеством отношений наших к людям. Каковы мы бываем с людьми? Иногда мы холодно, без участия сердца, по должности или из приличия высказываем им свои просьбы, похвалы, благодарность, или делаем для них что-либо; а иногда с теплотою, с участием сердца, с любовью или иногда притворно, иногда искренно. Также неодинаковы мы бываем и с Богом! Надо всегда от всего сердца высказывать Богу и славословие, и благодарение, и прошение; надо всегда от всего сердца делать всякое дело пред Ним; всем сердцем, всегда любить Его и надеяться на Него.

20. Можно ли молиться с поспешностью, не вредя своей молитве. Можно тем, которые научились внутренней молитве чистым сердцем. В молитве надобно чтобы сердце искренно желало того, чего просит; чувствовало истину того, о чем говорит - а чистое сердце имеет это как бы в природе своей. Потому оно может молиться и с поспешностью и в то же время богоугодно, так как поспешность не вредит истине (искренности) молитвы. Но не стяжавшим сердечной молитвы надо молиться неспешно, ожидая соответствующего отголоска в сердце каждого слова молитвы. А это не всегда скоро дается человеку, не привыкшему к молитвенному созерцанию. Поэтому редкое произношение слов молитвы для таких людей должно быть положено за непременное правило. Ожидай, пока каждое слово отдастся в сердце свойственным ему отголоском.

21. Как человек недобрый, приходя с просьбою к человеку доброму, кроткому и смиренному, для лучшего успеха своей просьбы сам старается уподобиться ему, так христианин приступая с молитвою к Господу или Пречистой Его Матери или Ангелам или святым - для успеха своей молитвы, должен уподобиться, по возможности, Самому Господу или Пречистой Его Матери или Ангелам или Святым. И вот в этом-то и состоит тайна приближения и скорого услышания молитв наших.

22. Отдайте, молельщики Богу ваше сердце, то любящее, искреннее сердце, которым вы любите детей своих, родителей, благодетелей, друзей, в котором вы ощущаете сладость непритворной, чистой любви.

23. Иногда в продолжительной молитве только несколько минут бывают истинно угодны Богу и составляют истинную молитву и истинное служение Богу. Главное в молитве - близость сердца к Богу, свидетельствуемая сладостью Божьего присутствия в душе.

24. Молитва принужденная развивает ханжество, делает неспособным ни к какому занятию, требующему размышления, и делает человека вялым ко всему, даже к исполнению должностей своих. Это должно убедить всех таким образом молящихся, исправить свою молитву. Молиться должно охотно, с энергией от сердца. Не от скорби, не от нужды (принужденно) молись Богу, - доброхотна бо дате-ля любит Бог (Кор.9:7).

25. Величайшее дарование Божие, в коем мы больше всего нуждаемся и которое получаем весьма часто от Бога вследствие нашей молитвы, есть сердечный мир, как говорит Спаситель: "Приидите ко Мне вси труждающиеся и обременные и Аз упокою Вы" (Мф.11:28). И радуйтесь и считайте себя богатыми, имеющими все, когда получили мир.

26. Прося Господа или Пречистую Матерь Божию, или Ангелов или святых, нужно иметь такую веру, какую имел капернаумский сотник. Он веровал, что как слушались его воины и исполняли его слова, так тем более, по всемогущему слову Всеблагого Господа, исполнится просьба его. Если твари своею ограниченною силою исполняли то, о чем он их просил, то не исполнит ли Сам Владыка Своею всемогущею силою прошения рабов Своих, с верою и надеждою к Нему обращающихся. Не исполнят ли наших прошений, с верою, надеждою и любовью приносимых, и верные, сильные благодатию и ходатайством к Богу, слуги Его - Пречистая Матерь Божия, Ангелы и святые человеки. Воистину, и я верую с сотником, что если буду просить, как должно и о чем должно какого-либо святого: подай сие - и подаст, прииди ко мне на помощь - и придет, сотвори сие - и сотворит. Вот какую простую и сильную веру надо иметь.

27. Наружная молитва нередко исполняется насчет внутренней, а внутренняя - насчет наружной, т.е., если я молюсь устами или читаю, то многие слова не ложатся на сердце я двоюсь, лицемерю; устами выговариваю одно, а на сердце другое; уста говорят истину, а сердечное расположение не согласуется с словами молитвы. А если я молюсь внутренне, сердцем, то не обращая внимания на выговаривание слов, я сосредоточиваю его на содержании, на силе их, приучая сердце постепенно к истине, и вхожу в то самое расположение духа, в каком написаны молитвенные слова, и таким образом, приучаюсь мало-помалу молиться духом и истиною, по словам вечной Истины: иже кланется Богу, духом и истиною достоит кланятися. Когда человек молится наружно, вслух, тогда ему не всегда можно уследить за всеми движениями сердечными, которые слишком быстры, так что ему по необходимости надо заняться выговором, внешнею формою слова. Таким образом, у многих причетников бегло читающих, образуется совершенно ложная молитва: устами они как будто молятся, по всему зришь их аки благочестивых, а сердце спит и не знает, что уста говорят. Это происходит оттого, что они торопятся и не размышляют сердцем о том, что говорят. Надо молиться о них, как они для нас молятся; нужно молиться, чтобы их слова доходили до сердца их и дышали его теплотою. Они для нас молятся словами святых людей, а мы об них.

28. Все, приступающее работать Господу в молитве, научитесь быть подобно Ему кроткими, смиренными и истинными сердцем; не имейте лукавства в душе, двоедушия, не будьте хладны; постарайтесь иметь Дух Его, ибо кто Духа Христова не имать, сей несть Его, - и Господь подобного Себе и сродного ищет в нас, к чему бы могла привиться благодать Его. Помните, что ни одно слово даром не пропадет в молитве, если от сердца говорится: каждое слово Господь слышит и каждое слово у Него на весах. Нам кажется иногда, будто наши слова, только воздух бьют напрасно, раздаются, как глас, вопиющего в пустыне: нет. Нужно помнить, что Господь на молитве понимает нас, если можно так сказать, т.е. наши слова - точно так, как себя понимают совершенные молитвенники, ибо человек есть образ Божий. Господь отвечает на каждое желание сердца, выраженное в словах или невыраженное.

29. Чтобы христианин жил христианскою жизнью, и не угасла в нем совершенно жизнь духа, ему необходима молитва домашняя и общественная, необходимо посещать с верою, разумением, усердием Богослужение во храме, как необходимо подливать елей в лампадку, чтобы она горела и не угасала; а так как молитва искренняя, горячая бывает при воздержании, то для поддержания в себе христианской жизни или горячности веры, надежды и любви, нужны воздержание и пост. Ничто так скоро не погашает в нас духа веры, как невоздержание, лакомство и пресыщение и рассеянная, разгульная жизнь. - Я угасаю, умираю духовно когда не служу в храме целую неделю и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу, понуждая себя молитве не формальной, а действительной, духовной, искренней, пламенной.

30. Зри Бога твердо сердечными очами и во время Его созерцания проси, чего хочешь, во имя Иисуса Христа, - и будет тебе. Бог будет для тебя всем в одно мгновение, ибо Он простое Существо, выше всякого времени и пространства, и в минуты твоей веры, твоего сердечного единения с Ним, совершит для тебя все, что тебе нужно к спасению тебя и ближнего, и ты будешь на это время сам причастен Божеству по приискреннему общению с Ним: Аз рех; бози есте. Как между Богом и тобою на этот раз не будет промежутка, то и между твоим словом и между твоим исполнением тоже не будет промежутка; скажешь - и тотчас совершится, как и Бог рече, и быша, повеле, и сездашася. Это - как относительно таинств так вообще духовной молитвы. Впрочем, в таинствах все совершается ради благодати священства, которою облачен священник, ради Самого верховного Первосвященника - Христа, Коего образ носит на себе Священник, - поэтому, хотя он и недостойно носит на себе сан, хотя он мнителен, маловерен или недоверчив, тем не менее тайна Божия совершается вскоре, в мгновение ока.

31. Говорят: мы скоро устаем молиться. Отчего? Оттого: что не представляете пред собою живо Господа, - яко одесную вас есть. Смотрите на Него непрестанно сердечными очами, и тогда ночь целую простоите на молитве и не устанете. Что я говорю - ночь! Три дня и три ночи простоите и не устанете. Вспомните о столпниках. Они много лет стояли в молитвенном настроении духа на столпе, и превозмогали свою плоть которая, как у тебя и у них, также была склонна к лености. А ты тяготишься несколькими часами молитвы общественной даже одним часом.

II Молитва - дыхание Духа Святого

32. Молитва - дыхание духовное; молясь, мы дышим Духом Святым: Духом Святым молящеся (Иуд.1:20). Итак, все церковные молитвы - дыхание Духа Святого, как бы духовный воздух и вместе свет духовный огонь, духовная пища и духовное одеяние.

33. В молитвах и песнопениях церковных, по всему их пространству, движется Дух истины. Все, что от инуду приходит в голову противоречащего и хулящего - от диавола, отца лжи, клеветника; молитвы и песнопения - дыхание Духа Святого,

34. Мы ощутили в сердце своем во время молитвы или при чтении слова Божия и других книг священного содержания (а иногда и светских - благонамеренного содержания, где, например, описывается какой-либо случай, представляющий действие Промысла Божия над людьми), или в благочестивых разговорах - глас хлада тонка, так что по телу вашему, как будто пробежит электричество. Это Господь посещает вас. Глас хлада тонка - и тамо Господь (3Царств.19:12).

35. Не познал еси, яко Аз во Отце, и Отец во Мне (Ин.14:9,10). Не знаешь, разве что во время молитвы Отец, Сын и Дух Святый в тебе и ты в Них?

36. Молитва есть дыхание души, как воздух дыхание естественное тела. Дышим Духом Святым. Ни одного слова, молитвы не можешь сказать от всего сердца, без духа Святого. Молясь усты ко устом с Господом беседуешь, и если имеешь открытые верою и любовию сердечные уста, в то же время, как бы вдыхаешь из Него просимые духовные блага Духом Святым.

37. Когда станешь на молитву обремененный грехами многими и одержимый отчаянием, начни молиться с упованием, духом горящим, вспомни тогда что Сам Дух Божий способствует нам в немощах наших, ходатайствуя о нас всездыхания неизглоголанными. Когда ты вспомнишь с верой об этом в нас действие Духа Божия, тогда слезы умиления потекут из очей твоих и на сердце будешь ощущать мир, сладость, оправдание и радость о Духе Святе, ты будешь глаголом сердца вопиять: Авва Отче!

III Молитва - предстояние Святой Троице и сонму Небожителей

38. Призывая на молитве Господа Бога в трех Лицах, помни, что ты призываешь безначального Отца всей твари, Ангелов и человеков, что тебе, призывающему, удивляются все Силы небесные и с любовью взирают на тебя за то, что ты, с верою и любовью и подобающим благоговением призываешь общего их и нашего Творца Вседержителя и Господа, Коего они безмерно любят, пред кем крепко благоговеют. О, какое высокое счастье и блаженство, какое величие, какое достоинство призывать вечного Отца! Дорожи постоянно и неизменно этим высочайшим счастьем, этим блаженством, которое предоставила тебе бесконечная благость Бога твоего, и не забывайся во время молитвы твоей. Тебе внимает Бог, тебе внимают Ангелы и святые Божии человеки. - Февраля 26-го 1864 года. Прослезился я писав эти строки.

39. Когда ты один молишься и унывает дух твой, и станет скучать и тяготиться одиночеством, помяни тогда, как и всегда, что на тебя светлейшими, паче солнца, очами взирает триипостасный Бог, все святые ангелы, Ангел твой хранитель и святые Божии человеки. Истинно, ибо все они едино в Боге, и где Бог, там и они. Куда солнце, туда и все лучи его обращены. Разумей, что говорится. Молись всегда горящим сердцем, а для этого никогда не объедайся и не упивайся. Помни с кем беседуешь! Люди забывают пречасто, с кем они беседуют на молитве, кто свидетель их молитвы. Они забывают, что беседуют с Бодрым и Всевидящим, что беседе их с Богом внимают все Силы небесные и св. Божии человеки.

40. Когда молишься Владычице или святому какому-либо, вообрази твердо, что ты член Церкви, в которой Владычица - главный камень здания. Начальница мысленного наздания (акаф. Пр. Богор. ик. 10) и знай, что ты тесно связан внутренно со всеми небожителями, как камень здания, хотя и мягкий и не твердый. Так понимая, поймешь, почему молитвы столь легко доходят к святым: ибо все мы под одною Главою - Христом (ср. Еф.1:22) и все одушевлены одним Духом Божиим.

41. В конце домашних, утренних и вечерних молитв призывай святых патриархов пророков, апостолов, святителей, мучеников, исповедников, преподобных, воздержников или подвижников, безсребренников, - чтобы, видя в них осуществление всякой добродетели, и самому сделаться подражателем во всякой добродетели. У патриархов учись детской вере и послушанию Господа; у пророков и апостолов - ревности о славе Божией и о спасении душ человеческих; у святителей - ревности проповедывать слово Божие и вообще писаниями содействовать к возможному прославлению имени Божия, к утверждению веры, надежды и любви в христианах; у мучеников и исповедников - твердости за веру и благочестие пред людьми неверующими и нечестивыми, у подвижников - распинанию плоти со страстьми и похотьми, молитве и богомыслию; у безсребренников - нестяжательности и безмездной помощи нуждающимся.

IV Слово в молитве

42. Слово и в наших устах является уже творческим, образуя членораздельные звуки; со словом выходит живой дух человека, не отделяющийся от мысли и слова. Видите, слово по природе своей, даже в нас творительно. От чего же мы маловерны бываем и недоверчивы к творческой силе слова, например, в молитве, что она - это словесное служение - низведет к нам непременно милость Владыки? - Так слово беспрестанно творит плоть; членораздельные звуки, и письмена, или книги наши, не плоть ли, в которую облеклось слово? А мы так к этому прислушались и присмотрелись, что нам кажется это совершенно не заслуживающим особенного внимания. Не только природа Божества, но, по дару Его, и природа сотворенных тварей одушевленных - творительна под Божиим руководством: раститеся и множитеся (Быт.1:28), Души живых тварей растят себе тела при Божием руководстве (паук, пчела, червь). Так, человеки данною им от Бога силою доселе растут и множатся на земле; так, люди и животные творят себе все необходимое для жизни, особенно, человек - это изобретательнейшее существо, которое изумляет своим бесконечным творчеством во всех родах искусства. Так как Слово - Творец вездесущ, то везде, хотя не в бесконечность, и творения Его раскинуты, и везде Он созидает и если нужно претворяет.

43. Слово Бога все равно, что Сам Бог. Потому, несомненно, веруй всякому слову Господа; слово Бога - дело; и твое слово должно быть делом; потому давши слово, непременно его исполни; потому и на молитве слова наши должны быть делом и истиною, а не ложью, не притворством, не лестью. Так и во всей жизни.

44. На молитве всегда твердо верь и помни; что каждая мысль твоя и каждое слово твое могут, несомненно могут быть делом. Не изнеможет у Бога всяк глагол (Лк.1:37). А прилепляйся Гослодеви, един дух есть с Господем (1Кор.6:17). Значит и твое слово не изнеможет. Вся возможна верующему (Мр.9:23). Береги слово: драгоценно слово. За всякое слово праздное люди ответят в день судный (Мф.12:36).

45. Молясь, крепко внимай словам молитвы, чувствуй их сердцем. Не отвлекай от них ума ни в какие помышления. Молясь во время Богослужения, совершения таинств и молитвословий при разных случаях, твердо положись на самые слова церковных молитв, веруя, что ни одно слово не положено напрасно, каждое имеет силу свою, что в каждом слове Сам Господь триипостасный, везде сый и вся исполняяй; думай: я ничто, все делает Господь. Еще думай: я говорю - Бог-Слово во мне говорит. Мне не о чем пещись. Всю печаль вашу, сказано, возверзите на Него, яко Той печется о вас (1Петр.5:7).

46. Как в Боге Отец, Сын и Святый Дух нераздельны, так и в молитве и в жизни нашей мысль, слово и дело должны быть также нераздельны. Просишь ли чего у Бога, веруй, что будет, сделается по твоему прошению, как Богу будет угодно; читаешь слово Божие - веруй, что все, что в нем говорится, было, есть и будет, и сделалось, делается и сделается. Так и говори, так читай, так молись. Великая вещь слово! Великая вещь душа мыслящая, говорящая и действующая, образ и подобие Троицы всемогущей! Человек! познай себя, кто ты, и веди себя сообразно с своим достоинством.

47. Когда усомнишься в совершимости или исполнении слова молитвенного помяни, что природа слова - совершимость, действенность, и что Дух Святый, научающий нас молиться о чесом-либо, якоже подобает (ср. Римл.8:26) есть и называется Сам Совершитель, Он-то и совершает нашу молитву (совершаемая Духом). Помяни, что слово есть сила, не изнеможет, сказано, у Бога всяк глагол (Лук.1:37). Глагол Господень не возвращается к нему тощ (Исаии 55:11), но подобно дождю или свету, поит землю сердец наших и дает семя исполнения сеющему. И о людях говорят: у него необыкновенная сила слова. Видишь, слово есть сила, дух, жизнь.

48. Бог есть Дух, простое Существо. А дух чем проявляет себя? Мыслью, словом и делом. Поэтому Бог как простое Существо, не состоит из ряда или множества мыслей, или из множества слов, или творений, но Он весь в одной простой мысли - Бог-Троица, или в одном простом слове - Троица, или в трех Лицах, соединенных воедино. Но Он же весь и во всем сущем, все проходит, все наполняет Собою. Например, вы читаете молитву, и Он весь в каждом слове как Святый Огнь, проникает каждое слово: - каждый сам это может испытать если будет молиться искренно, усердно, с верою и любовью. Но, особенно, Он весь в принадлежащих Ему именах: Отец, Сын и Святый Дух или - Троица, или Господь, Господи Боже; Господь Саваоф; Господи Иисусе Христе, Сыне Божий; Душе Святый; Царю Небесный, Утешителю, Душе истины... и прочих именах Своих. Ангелы и святые так же в своих именах близки к нам, как близки имена их и вера наша в них - к сердцу нашему; ибо они не иное что как дыхания Божии и суть един дух с Господом.

49. Каждое слово Св. Писания, каждое слово Божественной Литургии, утрени и вечерни, каждое слово священно-таинственных молитв и молитвословий имеет в себе соответствующую ему и в нем заключающуюся силу, подобно знамению честнаго и животворящего креста. Такая благодать присуща каждому церковному слову, ради обитающего в Церкви ипостасного, вочеловечившегося Божия Слова, Которое есть Глава Церкви. Да и всякое истинное доброе слово имеет соответствующую ему силу, ради всенаполняющего простого Божия Слова. С каким же вниманием и благоговением надо произносить каждое слово, с какою верою! Ибо Слово есть Сам Зиждитель - Бог, и Словом от небытия в бытие все приведено.

50. Словесное существо! помни, что ты имеешь начало от слова Всетворца и в соединении (через веру) с зиждительным Словом, посредством веры, сам можешь быть зиждителем вещественным и духовным. Веруй, что при вере твоей в зиждительное Слово Отчее и твое слово не возвратится к тебе никогда напрасным, бессильным (когда напр. ты молишься Благодетелю - Богу по руководству Церкви святой или по наставлению Господа), но принесет тебе благопотребный дар; верь, что при вере в зиждительное Слово ты не будешь без успеха поучать народ во храме при Богослужении, при совершении таинств в домах; не будет безуспешно твое слово в училище, но созиждет умы и сердца внимающих тебе.

51. Веруй твердо в осуществимость всякого слова, особенно произнесенного во время молитвы, памятуя, что виновник слова есть Бог-Слово, что Сам Бог наш, в Троице покланяемый, выражается тремя словами или именами: Отец, Слово и Святый Дух; что всякому слову соответствует бытие, или всякое слово может быть бытием и делом. Благоговейно обращайся с словом и дорожи им. Помни, что как ипостасное Слово Божие - Сын Божий всегда соединен со Отцом и Духом Святым, так и в слове Святого Писания, или в молитве или в Писаниях богомудрых отцов участвует по Своему вездесущию Отец, как верховный Разум, творческое Его Слово и Совершитель Дух Святый. Потому никакое слово не праздно, но имеет или должно иметь в себе свою; силу, и горе празднословящим, ибо они дадут ответ за празднословие. Яко не изнеможет у Бога всяк глагол (Лук.1:37), это вообще свойство слова - сила и совершенность его. Таким оно должно быть в устах человека.

V Молитва церковная

52. Люблю я молиться в храме Божием, особенно в св. алтаре, у престола или у жертвенника Божия, ибо чудно изменяюсь я во храме блогодатию Божиею; в молитве покаяния и умиления спадают с души моей терния, узы страстей, и мне становится так легко; все обаяние, вся прелесть страстей исчезают, я как бы умираю для мира, и мир для меня со всеми своими благами; я оживаю в Боге и для Бога, для единого Бога, и весь им проникаюсь и бываю един дух с Ним; я делаюсь как дитя, утешаемое на коленях матери; сердце мое тогда полно пренебесного, сладкого мира; душа просвещается светом небесным; все светло видишь, на все смотришь правильно, ко всем чувствуешь дружество и любовь, к самим врагам, и охотно их извиняешь и прощаешь. О, как блаженна душа с Богом! Церковь истинно земной рай.

53. О, Храм святый! сколь благо, сладостно в тебе молиться! Ибо где пламенная молитва, как не в стенах твоих, пред престолом Божиим и пред лицем Седящего на нем! Поистине, душа тает от умиления молитвенного, и слезы по ланитам струятся, как вода. Сладостно молиться за всех.

54. Во время Богослужения, во время совершения всех таинств и молитвословий будь доверчив, как дитя по отношению к своим родителям. Помни, какие великие отцы, какие светила вселенный, Духом Святым озаренные, руководят тебя. Как дитя, будь прост и доверчив, не сумнителен в деле Божием. Всю печаль возверзи на Господа, а сам будь совершенно беспечален. Не пецытеся, како или что возглаголете: не вы бо будете глаголющи: но сам Дух отца вашего глаголяй в вас (Мф.10:19,20). Давно Господь снял с нас эту заботу, эту печаль, научив богоносных отцов наших Духом Святым, что - глаголать Господу при Богослужении, совершении таинств и при разных обстоятельствах человеческой жизни, требующих молитвы, низводящей свышнее благословение. - Нам должно быть легко молиться. Только вот враг стужает. Да что его стужения, если сердце наше утверждено в Господе! Вот беда если мы не в Боге, если веры твердой в нас нет, если пристрастиями житейскими связали мы себя, если разум наш горд и кичлив, тогда и в святейшем, непорочнейшем деле Богослужения, совершения и причащения Св. Таин, диавол будет сильно запинать нас.

55. В Богослужении указываются нам церковью предметы или нужды, о коих мы должны молить милосердие Божие с несомненною надеждою на получение их, по тому что мы просим о имени Господа Иисуса Христа сказавшего: "еже аще что просите от Отца во имя Мое, то сотворю, да прославится Отец в Сыне" (Ин.14:13).

56. Стоя в храме, будь весь, как на небе с Богом; ибо в храме все небесное... Тут общая молитва не о чем другом, житейском, а о - спасении души, о прощении грехов, о преуспеянии в добродетели и даровании бессмертия душам нашим - молитва за всех. Всякое житейское попечение должно отлагать в сторону - при входе в храм и стоянии в нем.

57. Литургия есть наглядное изображение в лицах, различных вещах, словах и действиях, рождения, жизни, учения, заповедей, чудес и пророчеств, страданий, распятия на кресте, смерти, воскресения и вознесения на небо Начальника нашей веры, Господа Иисуса Христа, Сына Божия единородного. Во время литургии Он Сам невидимо присутствует. Сам действует и все совершает чрез священника и диакона, которые только орудия Его.

58. Вы слышите в церкви больше всего гласы священнослужителей, чтецов и певцов, поющих о помиловании нас. Что это значит? Это значит, что все мы, сколько нас ни есть в храме Божием, по грехам своим достойны казней Божиих и что, прежде всего - по пришествии нашем в храм - мы должны помнить, что мы грешники, что пришли к Господу неба и земли, Творцу и Благодетелю, ежедневно и ежечасно прогневляемому нашими неправдами, умолять Его каждый за себя и даже - по христианской любви - за других о помиловании. Моления о помиловании бывают то великие, то малые, то сугубые. Так как в церкви нет ни одного лишнего слова, то при пении сугубой ектении нужно особенно сильно молиться Богу, из самой глубины души, от сердца самого сокрушенного, как и говорится об этом в начальной ектении: рцем вси от всея души, и от всего помышления нашего рцем. В это время отложить нужно и малейшую холодность, малейшее невнимание сердечное, и, горя духом смиренным, ставши весь вниманием, возносить Создателю теплейшую молитву о помиловании нас грешных. Но что мы видим при возглашении священнослужителя и пении певцов сугубой ектении и великой? Большею частью - обыкновенную невнимательность и равнодушие молящихся.

59. Если брат твой сделает что-либо во время службы неправильно или несколько нерадиво, - не раздражайся ни внутренне, ни наружно против него, но великодушно снизойди к его погрешности, вспомнив, что ты сам делаешь в жизни много, много погрешностей, что ты сам человек со всеми немощами, что Бог долготерпелив и многомилостив и без числа много прощает тебе и всем нам неправды наши. Припомни слова из молитвы, Господней: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. Эти слова должны всегда напоминать нам, что мы сами во всякое время великие должники, великие грешники пред Богом, и чтобы, помня это, смирялись в глубине своего сердца и не были очень строги к прегрешениям братий, подобно нам немощных, - чтобы, как мы сами себя не судим строго, так не судили бы строго и о других, ибо братия - члены наши, как бы мы сами. Раздражительность нрава происходит от непознания себя, от гордости и от того еще, что мы не рассуждаем о сильном повреждении своей природы и мало познали кроткого и смиренного Иисуса.

60. Те, которые идут к Богослужению покушавши, добровольно налагают на себя не нужную и вредную тяжесть и заранее заглушают сердце свое для молитвы, преграждая к нему доступ святых помыслов и святых ощущений. Крайне надо остерегаться, чтобы не есть пред Богослужением. Помнить надо, что Царство Божие несть брашно и питие (Рим.14:17), т.е. не может царствовать Бог в том сердце, которое отягощено объядением и питием.

61. К славе пресвятого имени Владыки Господа Иисуса Христа и Владычицы Богородицы. - Ощущал я тысячекратно в сердце моем, что после причастия св. Таин или после усердной молитвы домашней, обычной или по случаю какого-либо греха, страсти и скорби, и тесноты, Господь, по молитвам Владычицы, или Сама Владычица, по благости Господа, давали мне, как бы новую природу духа; чистую, добрую, величественную, светлую, мудрую, благостную, вместо нечистой, унылой и вялой, малодушной, мрачной, тупой, злой. Я много раз изменялся чудным, великим изменением, на удивление самому себе, а часто и другим. Слава силе Твоей, Господи! Слава благости Твоей, Господи! Слава щедротам Твоим, Господи, яже являеши на мне грешном!

62. Учившаяся и недоучившаяся молодежь редко ходит в церковь, вообще не ведет дела воспитания своего духовного, считая его как бы не нужным и отдаваясь житейской суете. На это надо обратить внимание. Это плод гордости, неразвитости духовной. Считают посещение храма и богослужения общественного делом простого народа и женщин, забывая, что в храме со страхом служат вместе с человеками Ангелы и вменяют это себе в величайшее блаженство.

VI О соборности молитвы

63. Переживай сердцем слова молитвы Спасовой ко Отцу: Якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут (Ин.17:21) - и всячески усиливайся соединиться с Богом и других соединить с Ним; поддерживай всеми мерами взаимное благочестивое единство, не щадя ни себя и ничего своего - для поддержания единства любви: ибо Бог - наш Жизнодавец всемогущий и всеблагий Податель всего; Он и жизнь нашу поддержит в трудах на благо ближних, если потребуется, и все необходимое подаст, если для поддержания любви взаимной мы расточим наше имение.

64. На молитве должны мы помнить, что мы друг для друга члены, и должны молиться обо всех, как и молитва Отче наш являет. Апостолы тому пример и все святые. Если будешь это помнить и молиться за других, то и Ангелы святые будут молиться за нас, как члены одного царствия Христова, одной Церкви, одного тела. В нюже меру мерите, возмерится вам (Мф.7:2).

65. Во время общественной молитвы все сердце твое да будет в Боге и отнюдь ни к чему земному ни на мгновение не прилепляется; имей также пламенную любовь к душам человеческим, любве ради Божия и ревности о их спасении; молись о них, как о находящихся в великой беде. Вси есмы, сказано, в бедах, подверженные прелести лукавого.

66. Что св. Церковь внушает нам, когда и на домашней молитве и в церковной влагает в наши уста молитвы от лица всех, а не от одного лица? Внушает нам непрестанную взаимную любовь; чтобы мы всегда и во всем на молитве и в житейском обращении, любили друг друга как себя, чтобы мы, подражая Богу в трех лицах, составляющих высочайшее Единство и сами были едино, из многих составленное. Да вси едино будут, яко же Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (Ин. 17:21). Молитва общая от лица всех и в жизни учит нас делиться житейскими потребностями с другими, чтобы и в жизни у нас все было общее и как бы едино, чтобы во всем была видна любовь взаимная, также, чтобы каждый свои способности употреблял во благо других, кто как может, а не скрывал талант свой в земле, не был бы эгоистом и ленивым. Мудр ты - дай совет немудрому; образован, - научи невежду; силен - помоги бессильному; богат, - помоги бедному.

67. Молясь с людьми, мы должны иногда пробить молитвою своею, как бы твердейшую стену - души человеческие, окаменевшие житейскими пристрастиями - пройти мрак египетский, мрак страстей и пристрастий. Вот отчего иногда бывает тяжело молиться. Чем с более простыми людьми молишься, тем легче.

68. Когда молишься, старайся молиться больше за всех, чем за себя одного, и во время молитвы живо представляй всех людей вместе с собою единым телом, а каждого в отдельности - членом тела Христова и твоим собственным членом: есмы друг другу удове (Еф.4:25); молись за всех так, как молишься за себя, с такою же искренностью и теплотою; их немощи, болезни, считай своими немощами и болезнями; их невежество духовное, их грехи и страсти - своим невежеством, своими грехами и страстями; их искушения, напасти и скорби многообразные - своими искушениями, напастями и скорбями. Такую молитву с великим благоволением принимает Отец небесный - этот общий всех всеблагий Отец, у Него же несть лицеприятия (Рим.2:11), ни тени перемены (Иак.1:17), - эта любовь, не имеющая пределов, все твари объемлющая и сохраняющая.

69. Не ленись молиться усердно о других, по прошению их или сам собою, и вместе с ними - сам получишь милость от Бога - благодать Божию в сердце, услаждающую и укрепляющую тебя в вере и любви к Богу и ближнему. Это слова истины, они взяты из опыта. Мы обыкновенно не очень охотно, более по нужде или привычке молимся за других, без полного участия сердца; надо принуждать себя молиться от всего сердца, с великою верою, с великим дерзновением, да получим великую и богатую милость от щедрого и великодаровитого Бога. Да просит же, сказано, верою ничтоже сумняся: сумняйся да уподобися волнению морскому, ветры возметаему и развеваему (Иак.1:6). Господу, этому общему всех Отцу, приятно, когда мы охотно, с верою и любовью молимся друг за друга, ибо Он есть Любовь готовая миловать всех за взаимную любовь. Святый Дух сказал: молитеся друг за друга, яко да исцелеете (Иак.3:16) Видишь, как приятна Богу и действенна молитва друг за друга!

70. Христианин должен молиться за всех христиан, как за себя, чтобы Бог даровал им преуспеяние живота и веры и разума духовного, а от грехов и страстей свободу. Почему? По христианской любви, которая видит во всех христианах свои члены и члены Христа Бога, общего всех Спасителя, желает им того же, чего себе, равно как и всеми мерами усиливается делать им то же, что себе.

71. Когда чуждый, гордый, злой дух наводит на тебя смущение пред чтением и во время чтения молитв Господу Богу или Божией Матери, представь тогда живо, что все предстоящие суть дети Отца небесного, всемогущего, безначального, бесконечного, всеблагого, и что Господь - Отец, их, и смело, мирно, радостно, свободно молись Ему, от лица всех, не боясь ни насмешек, ни презрения, ни злобы людей мира сего. Не будь лукав, стыдясь лиц человеческих; не сомневайся искренно помолиться Отцу небесному, особенно молитву Господню читай с благоговением, мирно, не торопясь; вообще, все молитвы читай спокойно, ровно, с благоговением, зная, пред Кем их говоришь.

72. Идеже бо еста, два, или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф.18:20). Благоговею даже пред двумя или тремя молящимися вместе: ибо по обетованию Господа Он Сам среди них находится; тем паче благоговею пред многочисленным собранием. Благоуспешна, многоплодна соборная молитва если она дружна, единодушна (собрани во имя Мое). Прилежная молитва Церкви об Апостоле Петре тотчас проникла к престолу Божию, и Господь послал Ангела Своего - чудесно освободить Петра из темницы, коего хотел убить Ирод. Дружная молитва апостолов Павла и Силы низвела к ним небесную чудесную помощь от Святого Духа (Деян.12:6-11; 16:24-26).

73. Боже мой! как любовь и искреннее сочувствие к нам ближнего услаждают наше сердце! Кто опишет это блаженство сердца, проникнутого чувством любви ко мне других и моей любви к другим? Это неописанно! Если здесь, на земле, взаимная любовь так услаждает нас, то какою сладостью любви будем мы преисполнены на небесах, в сожительстве с Богом, с Богоматерью, с небесными Силами, с святыми Божиими человеками? Кто может вообразить и описать это блаженство, и чем временным, земным мы не должны пожертвовать для получения такого неизреченного блаженства небесной любви? Боже, имя Тебе - Любовь, научи Ты меня истинной любви, как смерть крепкой. Вот я преизобильно вкусил сладости ее от общения в духе веры, яже в Тя, с верными рабами и рабынями Твоими; и преизобильно умиротворен и оживотворен ею. Утверди, Божие, сие, еже соделал еси во мне. О! если бы это было так во все дни! Даруй мне чаще иметь общение веры и любви с верными рабами Твоими, с храмами Твоими, с Церковью Твоею, с членами Твоими!

74. Сладчайший мой Спасителю! Ты исшел на служение роду человеческому, не в храме только проповедывал слово небесной истины, но обтекал города и селения, никого не чуждался, ко всем ходил в домы, особенно к тем, которых теплое покаяние Ты предвидел Божественным взором Своим. Так, Ты не сидел дома, но имел общение любви со всеми. Даруй и нам иметь это общение любви с людьми Твоими, да не заключаемся мы, пастыри от овец Твоих в домах наших, как в замках или темницах, выходя только для службы в церкви или для треб в домах по одной обязанности, одними заученными молитвами. Да раскрываются уста наши для свободной в духе веры и любви речи с нашими прихожанами. Да раскрывается и укрепляется христианская любовь наша к духовным чадам чрез живое, свободное, отеческое собеседование с ними. О, какую сладость сокрыл Ты, Владыко, Любовь наша беспредельная, в духовной, согретой любовью беседе духовного отца с своими чадами, какое блаженство! И как мне не подвизаться на земле, всеми силами, за такое блаженство? И оно еще только слабые начатки, только некоторое слабое подобие небесного блаженства любви! Люби особенно общение благотворения, как общественного, так и духовного. Благотворения же и общения не забывайте (Евр.13:16).

75. Церковь, вместе молящаяся, есть великая сила Божия, побеждающая полки демонские и могущая испросить у Бога всякий дар совершенный, всякую помощь всякое заступление, избавление, спасение.

76. Господь любит и слушает более молитвы, когда мы не в одиночку и не от себя лишь и не о себе одних молимся, а вместе, от всех и за всех.

VII О молитве Господней

77. Христианин, помни и носи всегда в мыслях и в сердце великие слова молитвы Господней: Отче наш, Иже еси на небесех, (помни, кто наш Отец? - Бог - Отец наш, Любовь наша; кто мы? мы - дети Его, а между собою братья; в какой любви между собою должны жить дети такого Отца? аще чадо Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Ин.8:39); какие же дела должны делать мы?) Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя. Хлеб наш насущный даждь нам днесь (хлеб наш (общее все), а не свой; самолюбие должно быть изгнано из сердец чад Божиих: мы - одно) и остави нам долги наша (хочешь и любишь, чтобы Бог прощал тебе грехи, за обычное считай прощать грехи и людям, согрешающим против тебя, зная, что любовь долготерпит и милосердствует). Не введи во искушение (и сам не вдавайся во искушение; не даждь во смятение ноги твоея, ниже воздремлет храняй тя, Господь, покров твой на руку десную твою (Пс.120:3,5). Но избави нас от лукаваго (сам не предавайся ему волею, и Господь не выдаст тебя ему). Яко Твое есть царствие (признавай единого Царя Бога и Ему единому работай) и сила (на Его всемогущую силу уповай) и слава (о Его славе ревнуй всеми силами и во всю жизнь) во веки (Он вечный Царь, а царство сатаны скоро пройдет, как хищническое, ложное). Аминь. Истинно все это. Помни больше всего эту молитву и чаще ее прочитывай в уме, да размышляй о ней, что значит в ней каждое слово, выражение и прошение.

78. Говоря: Отче наш, мы должны верить и помнить, что Отец небесный никогда не забывает и не забудет нас, ибо какой даже земной добрый отец забывает и не печется о своих детях? Аз не забуду тебе, глаголет Господь (Исаии 49:15). Весть Отец ваш небесный, яко требуете сих всех (Мф.6:32). Усвой эти слова сердцу своему! Помни, что Отец небесный постоянно окружает тебя любовью и попечением и не напрасно называется твоим Отцом. Отец - это не имя без значения и силы, а имя в полном значении и силе

79. Чтобы точно понять слова молитвы Господней: не введи нас во искушение, надо помнить, что эта молитва дана апостолам, которые просили научить их молиться, дана прежде сошествия на них Духа Святаго когда Сатана просил их у Господа, дабы сеять их яко пшеницу (Лк.22:31). Тогда апостолы, были еще слабы и удобно могли пасть под искушением (как Петр), поэтому и влагает им Спаситель в уста слова: не введи нас во искушение. - А без искушений нашей веры, надежды и любви, жить нельзя; испытания сокровенностей сердечных необходимы для самого человека, чтобы он сам мог видеть, каков он и исправиться. Да, искушения нужны да открыются от многих сердец помышления их (Лк. 2:35), да откроется твердость или слабость наша в вере, знание или невежество, порочность или чистота нашего сердца, надеяние его на Бога или на земное, любовь к себе и к тленному или - паче всего к Богу.

80. Никогда так не трудно сказать от сердца: да будет Отче воля Твоя, как в сильной скорби или в тяжкой болезни особенно при неправдах от людей, при наваждениях или кознях врага. Трудно от сердца сказать: да будет воля Твоя - и тогда, когда мы сами сделались виновниками какого-либо несчастья, ибо, думаем мы, это не Божья, а наша воля поставила нас в такое положение, хотя ничего не бывает без воли Божией. Вообще, трудно поверить сердечно, что воля Божия есть страдание наше, когда сердце знает и по вере и по опыту, что Бог есть блаженство наше, а потому трудно и говорить в несчастии: да будет воля Твоя. Мы думаем, неужели это воля Божия? Отчего же Бог нас мучит? Отчего другие покойны и счастливы? Что мы сделали? Будет ли конец нашей муки? и т.д. Но когда растленной природе нашей трудно бывает признать над собою волю Божию, без коей ничего не бывает, и покориться ей со смирением, тогда-то пусть она и покорится ей, тогда-то пусть и принесет Господу свою драгоценную жертву - преданность Ему сердечную не только в покое и счастии, но и в скорби и несчастии; свое суетное, ошибочное мудрование да покорит премудрости Божией совершенной, ибо как отстоит небо от земли, так отстоят помышления наши от мысли Божией (Ис.55:8,9). - Да принесет всякий человек своего Исаака, своего единородного, своего обетованного (коему обещаны покой и блаженство, а не скорбь) в жертву Богу и да покажет Ему свою веру и свое послушание, да будет достоин даров Божиих, коими пользовался или будет пользоваться.

81. Да будет воля Твоя. Например: когда ты хочешь быть здоров и всеусильно стараешься быть безболезненным и здоровым, а между тем остаешься все болен, говори: да будет воля Твоя; когда предпринимаешь что, а предприятие не удается, говори: да будет воля Твоя; когда делаешь добро другим, а тебе платят злом, говори: да будет воля Твоя; или когда, например ты хочешь спать, а у тебя бессонница, говори: да будет воля Твоя; вообще не раздражайся, когда что-либо делается не по твоей воле, и научись во всем покоряться воле Отца небесного. Ты хотел бы, чтобы не было с тобой искушений, а между тем тебя враг ежедневно томит ими, разжигает тебя, утесняет всячески, - не раздражайся, но говори: да будет воля Твоя.

82. Отче наш! Да приидет царствие Твое. Господь царствует везде, во всем видимом мире (есть на всяком месте) и во всех ангельских соборах; Он царствует Своим бесконечным могуществом и правдою и над злыми духами и над злыми или неправедными людьми; одних из них Он связал вечными узами мрака на суд великого дня, а других наказует различно и в этой жизни и накажет в будущей огнем неугасимым. Но Он, Истина, не царствует в бесах и нечестивых людях истиною Своею, потому что в них ложь, не царствует любовью, ибо в них злоба; в нечестивых людях не царствует верою, не царствует надеждою и любовью, не царствует в них точным исполнением Своих законов. Что же Мя зовете: Господи, Господи, и не творите, иже глаголю (Лк.6:9). Заповеди моя соблюдите (Ин.14:5). Царствует в каждом малейшем естественном действии моего тела и души (например, в слове), ибо Его законам повинуется мое тело в питании, покое, сне, росте, хождении, мысль и слово по Его законам строятся и движутся; но не царствует всегда в моем сердце, в моих расположениях сердечных и в моем свободном произволении: я часто склоняюсь к злу и творю зло вместо предлежащего мне добра. Я часто противлюсь Ему. Его законам. Я часто маловер, невер, самолюбец, гордец, презритель других, завистник, скупец, любостяжатель, сребролюбец, плотоугодник, угождая всячески грешной своей плоти, честолюбец, нетерпелив, раздражителен, ленив, не делаю или делаю очень мало добрых дел и то больше по стечению обстоятельств, чем по свободному расположению и влечению сердца, не состражду страждущим, как членам единого тела Церкви: словом не царствует всегда во мне Господь помышлениями, чувствами и делами веры, надежды и любви.

83. На молитве необходимо намеренное, обдуманное, крайнее смирение. Надо помнить, кто говорит и что говорит, особенно это нужно во время чтения молитвы Господней: Отче наш. Смирение разрушает все козни вражии. Ах как много в нас тайной гордости. Это, - говорим, - я знаю; в этом не нуждаюсь; это не для меня; это лишнее; в том я не грешен. - Сколько своего мудрования! 84. Когда мы читаем молитву Отче наш, то должны читать ее с особенным, ясным разумением и одушевлением; именно: 1) выразуметь глубоко каждое слово и выражение; 2) всей душой и всем сердцем желать того, чего просим; 3) иметь ревность, рвение исполнять то, чего хочет в этой молитве от нас Бог и 4) самым делом исполнять требуемое.

85. Духом и истиною покланяйтеся Богу. Истиною - например, ты говоришь: да святится имя Твое. Есть ли в тебе действительно желание, чтобы имя Божие святилось добрыми делами людей и твоими? ты говоришь: да приидет царствие Твое; желаешь ли ты в самом деле наступления царствия Божия, желаешь ли быть селением Духа Божия, а не селением греха; не охотнее ли ты желаешь жить во грехах? говоришь: да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли; не ищешь ли ты скорее своей воли, чем воли Божией? Ей так, говоришь: хлеб наш насущный даждь нам днесь; не говоришь ли ты в сердце своем другое, мне не нужно просить у Тебя этого; я имею без прошения, пусть так взывают неимущие; или с жадностью ищем многого и не довольствуемся малым или тем, что Бог дал нам; не благодарим за то, что имеем, а - надо благодарить; просишь в молитве Бога: и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим; а сам не думаешь ли: я - не Бог знает какой грешник; я, кажется, живу не хуже других и нет мне нужды просить оставления долгов моих или грехов; или молясь, не имеешь ли ты какого неудовольствия, гнева и, таким образом, ты нагло лжешь в молитве к Богу; говоришь: не введи нас во искушение, а сам не натыкаешься ли, не устремляешься ли без искушений на всякие грехи? говоришь: избави нас от лукаваго; а сам не живешь ли в содружестве с лукавым, или со злом всякого рода, которого начальник - диавол.
Смотри же, чтобы язык твой не был в разногласии с сердцем; не лги же, смотри, Господу на молитве твоей. Это имей всегда в виду, как тогда, когда читаешь молитву Господню, так и тогда, когда читаешь другие молитвы; наблюдай согласно ли сердце твое с тем, что произносит язык.

VIII О молитве Богородице

86. Приступая молиться Царице Богородице, прежде молитвы будь твердо уверен, что ты не уйдешь от Нее, не получивши милости. Так мыслить и так быть уверенным относительно Ее - достойно и праведно. Она - всемилостивая Матерь всемилостивого Бога-Слова и о Ее милостях, неисчетно великих и бесчисленных, возглашают все века и все церкви христианские; Она точно есть бездна благостыни и щедрот, как говорится о Ней в каноне Одигитрии (Кан. песнь 5. стр. 1). Потому приступать к Ней в молитве без такой уверенности было бы неразумно и дерзко, а сомнением оскорблялась бы благость Ее, как оскорбляется благость Божия, когда приступают в молитве к Богу и не надеются получить от Него просимого. Как спешат за милостью к какому-либо высокому и богатому человеку, милости коего все знают, который милость свою доказал многочисленными опытами? Обыкновенно с самою покойною уверенностью и надеждою получить от него, чего желают. Так надо и в молитве не сомневаться, не малодушествовать.

87. Дева Мария - Владычица благосерднейшая всех сынов и дщерей человеческих, как Дщерь Бога Отца, Который есть любовь, Мать Бога-Слова - любви нашей, избранная Невеста Духа Всесвятаго Иже есть любовь, единодушная Отцу и Слову. Как не прибегать к такой Владычице и не чаять от Нее всех благ духовных!

88. Молитесь, братия мои, Матери Божией, когда буря вражды и злоба, восстанет в доме вашем. Она всеблагая и всеблагомощная удобно и преудобно может умирить сердца человеческие. Мир и любовь от единого Бога происходят, как от своего Источника, а Владычица - в Боге, едино с Богом, и, как Матерь Христа - Мира, ревнует и молится о мире всего мира, паче же - всех христиан. Она-то имеет всеблагомощие манием своим прогонять от нас духов злобы поднебесных, этих неусыпных и усердных сеятелей между людьми злобы и вражды, и всем, с верою и любовью притекающим в державный покров Ее, подает скоро, быстро мир и любовь. Ревнуйте и сами о сохранении веры и любви в сердцах своих; если же не будете сами о том заботиться, то не удостоитесь и предстательства о вас пред Богом Божией Матери; притом будьте всегда сами усердными и благоговейными чтителями Матери Господа Всевышняго; ибо достойно яко воистину блажити Ее, Богородицу, присноблаженную и пренепорочную, высшую всей твари, Заступницу рода человеческого. Старайтесь воспитать в себе дух смирения, ибо Она Сама смиренна, как никто из смертных, и любовью призирает только на смиренных. Призри на смирение рабы Своея, говорит Она Елисавете о Боге Спасе Своем (Лк.1:48,4).

89. Из всех спасительных дел Божиих в мире Святая Церковь наиболее прославляет величайшее чудо воплощения Божия и спасительные его последствия для рода человеческого - Пречистую, Преблагословенную Божию Матерь: равночисленны песку морскому эти похвалы Божией Матери, особенно в канонах, стихирах, догматиках, акафистах. И достойна Она того, даже мало все этих похвал, ибо Она удостоилась быть Матерью Божиею, и через Нее Бог соединился с человеками и обожил их. И мы должны дышать этим таинством воплощения, утверждаться им.

90. Для чего мы непрестанно восхваляем, по гласу и возбуждению Церкви, Пренепорочную Владычицу Богородицу тьмами песней и молитв? Для того чтобы, хотя отчасти воздать славу Ее величию, святыне, правде, изумительной чистоте, смирению, любви к Богу и к нам недостойным, Ее непрестанному ходатайству о нас; для того, чтобы знать и помнить те бесконечно великие благодеяния, которые излил чрез Нее Господь на род человеческий. Ибо чрез Нее мы сподобились вечно славословить Святую Живоначальную Троицу, чрез Нее оживотворены и спасены Триипостасным Божеством. Возвеличена Богородица выше херувимов и серафимов и всякой твари для твоего, христианин, спасения и возвеличения, да тебя спасает и покрывает.

91. Где, в каких инославных церквах, так поминается, превозносится, прославляется и призывается имя Богородицы, как в нашей Церкви Православной изо дня в день!?. Возглашайте же немолчно и усердно это имя... Ибо мы веками дознали и убедились, сколько сильна за нас и спасительна молитва Ее. Сколько раз Она спасала Отечество наше и грады наши, народ наш, села наши, и многих в отдельности - от всяких бед и зол! Где на земле так величается и превозносится, по достоянию - достойно яко воистину - имя Пресвяты Богородицы, кроме Православной Церкви!

92. Доколе Россия будет православная, и усердно чтить Бога и Богоматерь, дотоле она бу- дет могущественна и непоколебима, ибо от начала и доселе она выходила из всех бед, укреплялась и расширялась заступлением и помощью Богоматери во всех войнах и бедственных обстоятельствах. И российские князья, цари, императоры и христолюбивое воинство всегда усердно чтили Приснодеву и Марию, Преблагословенную Богородицу, как Честнейшую херувим и Славнейшую без сравнения серафим.

93. Благодари пребыструю Заступницу, нашу Госпожу Богородицу, Пречистую, Преблогословенную Деву Марию, по молитве нашей сердечной, спасающей нас от грызения и утеснения диавольского. Воззри на Нее сердечными очами в Духе Святом, воззри как бы у самого сердца твоего сущую; и воззови к Ней: Пребыстрая Заступница, Госпоже Богородице Мария, спаси меня от врага - запинателя! И тотчас, в минуту, спасает Она тебя по вере сердца твоего, по упованию на Нее. Так и отступит от "боку" теснота, огонь и уныние тяжкое. Дивно спасение Владычицы! Так и оно и льется тебе в душу. Только воззри на Нее очами сердечными с упованием на Ее благость и благомощие. Вера твоя спасет тебя (Мф.9:22).

94. О, если бы мы слышали и видели молитву о нас и о мире Пресвятой Девы Богоматери, ангелов и святых, мы бы ужаснулись и устыдились своей лености и небрежности в молитве, мы не только днем, но и среди ночи восстали бы на молитву и славословие Господней благости, Божия долготерпения, Божия величия, Божией премудрости и силы всемогущей.

IX О молитве святым

95. Святые исполнили слово Господа; Господь исполняет их слово: они делали для Него - Он для них. В нюже меру мерите, сказал Сам Господь, возмерится вам (Мф.7:2). Вот почему Господь исполняет скоро молитвы за нас святых.

96. Авраам раб Мой помолится... Иов раб Мой помолится о вас... Моисей... Самуил... Илия (Иов.42: 8; сн. Б. 20, 7, 17; Иер.15:1; 3Цар.18:36; Пс.98:6). Молитвы святых о нас приятны Господу, как верных рабов Божиих.

97. Святые Божии - великие купцы, обогатившиеся всеми душевными сокровищами, всеми добродетелями: - кротостью, смирением, воздержанием, терпением, богатою верою, надеждою и любовью. Оттого мы и просим их святых молитв, как нищие богатых, чтобы они помогли нам в нашей духовной бедности, чтобы они научили нас молиться и преуспевать в христианских добродетелях, чтобы они, как имеющие дерзновение пред Богом, молились об отпущении наших грехов и предохраняли нас от новых. Ходим к земным купцам в их лавки покупать их товары: как не обращаться нам к небесным купцам с молитвою усердною, как бы сребром и златом, как не покупать у них их ходатайства пред Богом о прощении грехов и о даровании различных христианских добродетелей! Кажется, это очень естественно.

98. Святых призывай с верою непостыдною и любовью нелицемерною, если хочешь, чтобы они слышали тебя и исполнили твою молитву. Помни: подобный подобного ищет. Святые угодили Богу верою и любовью и от тебя того же хотят. С верою и любовью соедини еще подобающее к ним благоговение.

99. Лютеране говорят: "к чему мы просим молитв святых за себя? Мы просим Самого Бога", и сами себя опровергают: ибо зачем они просят молиться за себя? Молились бы без пастора, если всякий имеет одинаковый доступ к Богу и нет нужды в освященных, молитвенниках за нас. - Какая слепота! - Говорят: молясь святым, мы идолопоклонствуем. Неправда! Ни одного святого мы не почитаем за Бога, ни одному святому не молимся как Богу, а только просим молитв его за себя; есть ли хоть тень идолопоклонничества? - Как просим живых священнослужителей и молитвенников за нас пред Господом, чтобы они помолились о нас, так просим и небесных молитвенников, по любви своей к Богу имеющих великое дерзновение пред Ним; притом весьма многие из них и здесь на земле были молитвенниками и ходатаями пред Богом за мир; там - на небесах эта деятельность их только продолжается, имеет большие размеры и особенно сильна, ибо не воспящается тяжелою и косною плотью. - Все святые, хотя кончили земное поприще, но они живы: несть Бог мертвых, но Бог живых: вси бо Тому живи суть (Лк.20:38).

100. Как святые слышат нас? Слышат, как едино с нами во Святом Духе - да и тии в нас едино будут (Ин.17:21), как члены единой Церкви Божией, возглавляемой единым Христом и одушевляемой единым Духом Божиим. - Святые зрят и слышат нас в Духе Святом так как мы телесными глазами и ушами видим и слышим посредством света и воздуха; но наше телесное зрение и слух далеко не совершенны в сравнении с зрением и слухом духовным: на далеком расстоянии мы не видим весьма многих предметов, не слышим весьма многих звуков. Духовное зрение и духовный слух совершенны: от них не ускользает ни одно движение сердца, ни одна мысль, ни одно слово, намерение, желание, потому что Дух Божий, - в Коем пребывают, видят и слышат нас святые, всесовершен, всеведущ, все видит и слышит, потому что вездесущ.

101. Святые Божии близки к верующим сердцам и, как самые искренние и добрые друзья, в минуту готовы на помощь верным и благочестивым, призывающим их верою и любовью. За земными помощниками надобно большею частию посылать и ожидать иногда долгое время, когда они придут, а за этими духовными помощниками не нужно посылать и долго выжидать: вера молящегося в мгновение может поставить их у самого сердца твоего, равно как и принять по вере полную помощь, разумею, духовную. Та, что говорю, говорю с опыта. Я разумею частое избавление от скорбей сердечных предстательством и заступлением святых, особенно предстательством Владычицы нашей Богородицы. Может быть, скажут на это некоторые, что тут действует простая вера или твердая, решительная уверенность в своем избавлении от скорби, а не заступление святых перед Богом. Нет. Из чего это видно? Из того, что если я не призову в сердечной молитве известных мне (не различая никого) святых, если не увижу их очами сердца, то и помощи никакой не получу, сколько бы ни питал уверенности спастись без их помощи. Я сознаю, чувствую ясно, что помощь я получаю от имени тех святых, коих призываю ради живой веры в них. Это дело бывает так, как и в обыкновенном порядке вещей земных. Я сначала увижу своих помощников сердечною верою, потом, видя, прошу их тоже сердцем, невидимо, но внятно самому себе; затем, получив невидимую помощь совершенно неприметным образом, но ощутительно для души, я вместе с тем получаю сильное убеждение, что эта помощь именно от них, как больной исцеленный врачом бывает убежден, что он получил исцеление именно от врача, а не от другого и не сам собою, а именно от врача. Все это делается так просто, что нужны только глаза - видеть.

102. Если призываешь какого-либо святого с сомнением в близости его к тебе и в слышании им тебя, и сердце твое поразится теснотой, - переломи себя, или, лучше сказать, тотчас же преодолей, с помощью Господа Иисуса Христа, гнездящегося в сердце клеветника (диавола), призови святого с сердечной уверенностью, что он близ тебя в Духе Святом и слышит твою молитву: и тебе сейчас станет легко. Тяжесть и томление сердца на молитве происходят от неискренности, от лживости и лукавства нашего сердца, подобно тому, как в обыкновенной речи с людьми мы чувствуем себя внутренно неловко, когда говорим с ними не от сердца, неистинно, неискренно. Жестоко ти есть против рожна прати (Деян.26:14). Будь всегда и везде истинен сердцем, и всегда будешь иметь мир в сердце, но особенно будь истинен в беседе с Богом и со святыми: ибо Дух есть истина (Ин.5:6).

103. Следует радоваться, что мне приходится очень часто носить в уме и в сердце и произносить устами имя Божие, имя Владычицы Богородицы, св. Ангелов и св. угодников Божиих, как всех по имени в продолжение года, так и особливых, упоминаемых ежедневно в молитвах церковных или при водосвятных молебнах. Ибо воспоминаемое искренно, от сердца, имя Божие освящает нас, оживляет и утешает, также и имя Божией Матери, всесильной Ходатаицы; и святые, наши ходатаи пред Богом, молятся за нас, когда мы их призываем в молитве, и светят нам своими добродетелями многоразлично. Хорошо иметь союз с Богом и небожителями.

104. Ежели мы, грешные, молим и умоляем Господа за себя и других; ежели, живя на земле, святые молятся за других и испрашивают им у Бога нужное, то тем более - когда святые переселятся в вечность и будут лицом к лицу с Богом. В силу великой ходатайственной жертвы Сына Божия, имеют силу ходатайства по благодати Господа Иисуса Христа и молитвы святых, особенно Пречистой Матери Его. - Это воздаяние от Господа заслугам святых.

105. Замечательно - сегодня я усомнился - конечно, потому что подстрекал лукавый - насчет одного оборота в одной молитве, именно: един имаши власть оставляти грехи молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех святых (3 мол. жене род. в 1 день), и посрамился в своем мудровании: враг сразил меня, запнул, возмутивши меня на общественной молитве. В чем же ложна была мысль моя? - Я думал: как! Бог имеет власть оставлять грехи по молитвам Своей Пречистой Матери и святых, а не Сам независимо? - И без молитв других имеет власть, конечно, один имеет власть; но чтобы почтить высокие добродетели святых, особенно Своей Пречистой Матери, которые, суть Его друзья, до последних сил угождавшие Ему в земной жизни, - Он принимает их молитвенные предстательства о нас недостойных, о нас, которые часто должны заградить уста свои по причине великих и частых своих грехопадений. - Вспомните Моисея, предстательствовавшего за народ еврейский и исходатайствовавшего ему жизнь у раздраженного Господа. Кто не скажет, что и без Моисея мог бы Бог пощадить народ Свой - дарованием ему продолжения его бытия, - но тогда Господь был бы, так сказать неправосуден, даровавший им, недостойным жизни, жизнь тогда, как Сам же определил их умертвить; а когда стал предстательствовать Моисей - человек праведный, кроткий и смиренный, - тогда взоры правосудного Бога упокоились на праведнике, на его любви к Богу и к народу своему, и, ради его заслуг, Господь помиловал недостойных, ради праведника - неправедных. - Так и ныне, по молитве Своей Пречистой Матери Он милует нас, которые сами по себе, за великие и частые грехи и беззакония, и недостойны были бы Его милости. - Аще не станут Моисей и Самуил пред лицем Моим, несть душа Моя к людем сим (Иерем.15:1), говорит Господь Иеремии об иудеях. Из этого видно, что Господь принимает ходатайство святых за недобрых людей, когда грехи этих, последних не превышают меры долготерпения Божия,

106. Из собственного опыта живой сердечной молитвы можем знать, что святые приняты в ближайшее общение с Богом. А по собственному же опыту знаем, что в общении с Богом посредством молитвы веры наш ум необыкновенно просветляется и принимает самые обширные размеры действия: в это время он видит то, чего в обыкновенном своем состоянии не видит. Из этого следует, что святые, будучи в общении с Богом, притом чистые, отрешенные от тела, имеют ум самый светлый, дальнозрящий, и наши сердечные молитвы слышат, и если они угодны Богу и нам полезны, непременно исполняют!

107. Святителю отче Николае, моли Бога о нас! На каком основании мы просим молитв за себя святых, и действительно ли они молят за нас, и действенна ли их молитва за нас? Сам Бог прямо изъявил Свою волю некоторым людям, не имевшим к Нему близости, наприм., Авимелеху, взявшему жену Авраамову, было повелено просить Авраама, чтобы он помолился о нем; Иов молился, по явному откровению воли Божией, о друзьях своих; молились Моисей, Самуил, Илия, все пророки; Сам Господь, по человеческому естеству Своему, молился Отцу Небесному о Петре и всех учениках. Святые заслуживают быть ходатаями о нас к Богу по своим добродетелям, по своим заслугам, как угодники Его. Если на земле справедливость требует, чтобы известный человек, близкий к Богу, помолился о других (наприм., священник о людях), то отчего и не на небесах? Все святые живы у Бога, и для нас: видя в Боге наши нужды, сочувствуют нам и готовы, по нашим молитвам, помогать нам. Для чего же по нашим молитвам, а не иначе? Для того, чтобы нас же утвердить в вере и подвиге молитвенном. Да еще: для чего и живые хотят, чтобы другие, нуждающиеся в их помощи, просили их?

108. Когда мы призываем святых на молитве, тогда произнести от сердца их имя значит уже приблизить их к самому своему сердцу. Проси тогда несомненно и молитв и предстательства за себя; и они услышат тебя, и молитву твою представят Владыце - скоро, во мгновение, яко везде Сущему и вся ведущему.

109. Имя святых, из членораздельных звуков, значит, как бы плоть святого или святой... В малом виде, в устах наших как бы отражаются существа горняго и дольняго мира: - и все это чрез веру, Духом Святым, Который есть един Сый - везде сущий и все исполняющий.

110. Призывая или прославляя святых угодников Божиих, мы должны призывать или прославлять их всем сердцем, с горячностью души; чтобы таким образом приблизить их себе, приблизиться к ним и по возможности уподобиться им: ибо они тогда бывают с нами и за нас, когда мы призываем или прославляем их чистым сердцем, и возносят наши молитвы к Богу.

111. Господи! в молитву Тебе о нас приводим святых, эти благовония духовные, это миро ароматов Твоих. Приими их благоухающие любовью и чистотой молитвы о нас и избави нас от смрада греховного, ибо наши сердца нечисты и уста скверны, и недостойны мы сладчайшей беседы с Тобой. Все в нас земно и тленно. скверно, лукаво, а они, святые Твои - миро чистейшее, - наипаче же Твоя Пречистая Матерь, Твоя одушевленная светоносная палата, чистейшая светлостей солнечных, благоуханнейшая паче всех ароматов, ибо благоуханием Ее святости, Ее добродетелей божественных полны небо и земля.

112. Ты недоумеваешь, как внимают нам с небес святые, когда мы молимся им. А как лучи солнечные с небес преклоняются к нам и всюду - по всей земле светят? Святые - тоже в духовном мире, что лучи солнечные в мире вещественном. Бог - вечное, животворящее Солнце, а святые - лучи умного Солнца. Как очи Господни постоянно призирают на землю и на земнородных, так и очи святых не могут не обращаться туда, куда обращен промыслительный взор Господа твари и где их сокровище (тела их, дела их, места священные, лица им преданные). Идеже бо есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше (Мф.6:21). Ты знаешь, как сердце видит быстро, далеко и ясно (особенно предметы духовного мира); заметь это во всех познаниях, особенно в духовных, где весьма многое усвояется только верою (видением сердца). Сердце - око существа человеческого; чем оно чище, тем быстрее, дальше и яснее видит. Но у святых Божиих это око, душевное еще при жизни доведено до возможной для человека чистоты, а по смерти их, когда они соединились с Богом, оно - благодатию Бога стало еще светлее и обширнее в пределах своего зрения. Потому-то святые видят весьма ясно и далеко и широко; видят наши духовные нужды; видят и слышат всех призывающих их от всего сердца, т.е. тех, которых умные очи прямо устремлены к ним и не омрачаются, не затмеваются во время устремления сомнением и маловерием, когда очи сердца молящихся совпадают, так сказать, с очами призываемых. Здесь таинственное зрение. Опытный понимает, что говорится. Поэтому, как легко иметь сообщение с святыми. Надобно только очистить зрение сердца, устремить его твердо к известному святому, просить о нужном - и будет. А что Господь в отношении зрения! Он весь - зрение, весь свет, весь знание. Он наполняет всегда небо и землю и на всяком месте все зрит. На всяком месте Очи Господни сматряют злыя и благия (Притч.15:3).

X О молитве за ближних

113. Об оставлении согрешений других молись так, как молишься об оставлении своих согрешений, когда они, поражая скорбью и теснотой душу твою, побуждают тебя с болезновением, сокрушением сердца и со слезами умолять Бога о помиловании; равно и о спасении других молись так, как о своем собственном. Если достигнешь этого и обратишь это в навык, то получишь от Господа обилие даров духовных, даров Духа Святого, Который любит душу, сочувствующую спасению других, потому что Сам Он, Всесвятый Дух, всячески хочет спасти всех нас, только бы мы не противились Ему, не ожесточали сердец своих. Сам Дух ходайствует о нас воздыхании неизглоголанными (Римл.8:26).

114. Если хочешь исправить кого от недостатков, не думай исправить его одними своими средствами: сами мы больше портим дело своими собственными страстями, например, гордостью и происходящей оттуда раздражительностью: но возверзи печаль на Господа (Пс.54:23) и помолись Ему, испытующему наши сердца и утробы (ср.Пс.7: 10), от всего сердца, чтобы Он сам просветил ум и сердце человека; если Он увидит, что молитва твоя дышит любовью и исходит от всего сердца, то непременно исполнит желание твоего сердца и ты вскоре же скажешь, увидевши перемену в том, за кого молишься: сия измена десницы Вышнего (Пс.76:11).

115. Когда видишь, что кто-либо по насилию дьявольскому занят сердечно одним каким-либо пустым, земным предметом (idee fixe), сильно скорбит о нем, постоянно говорит о нем и возбуждает тем в тебе досаду, - не раздражайся этим, но, твердо зная, что эта болезнь духа от врага, будь с больным кроток и тих, сейчас же со спокойной, невозмутимою верою обратись к Богу в молитве и читай тропарь нерукотворенному Образу: пречистому Твоему образу поклоняемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже: волею бо благоволил еси плотию взыти на крест, да избавиши, яже создал, от работы вражия. Тем благодарственно вопием Ти: радости исполнил еси вся, Спасе наш, пришедый спасти мир.

116. Когда видишь в ближнем недостатки и страсти, молись о нем; молись о каждом, даже о враге своем. Если видишь брата гордого и строптивого, горделиво с тобой или с другими обращающегося молись о нем, чтобы Бог просветил его ум и согрел его сердце огнем благодати Своей, говори: Господи, научи раба Твоего, в диавольскую гордость впадшего, кротости и смирению, и отжени от сердца его мрак и бремя сатанинской гордыни! - Если видишь злобного, молись: Господи, блага сотвори раба Твоего сего благодатию Твоей! - Если сребролюбивого и жадного, говори: Сокровище наше нетленное и богатство неистощимое! даруй рабу Твоему сему, сотворенному по образу и подобию Твоему, познать лесть богатства и яко вся земная - суета, сень и соние. Яко трава дни всякого человека, или яко паучина, и яко Ты един богатство, покой и радость наша! - Когда видишь, завистливого, молись: Господи, просвети ум и сердце раба Твоего сего к познанию великих, бесчисленных и неизследимых даров Твоих, их же прият от неисчетных щедрот Твоих, во ослеплении бо страсти своея забы Тебя и дары Твои богатые, и нища себя быти вмени, богат сый благами Твоими, и сего ради зрит прелестне на благая рабов Твоих, имиже, о, пренеизглаголанная Благостыня, ущедряеши всех, коегождо противу силы его и по намерению воли Твоея. Отыми, всеблагий Владыко, покрывало диавола от очию сердца раба Твоего и даруй ему сердечное сокрушение и слезы покаяния и благодарения, да не возрадуется враг о нем заживо уловленном от него в свою его волю и да не отторгнет его от руки Твоея! - Когда видишь пьяного, говори сердцем: Господи, призри милостиво на раба Твоего, прельщенного лестию чрева и плотского веселия, даруй ему познать сладость воздержания и поста и проистекающих от него плодов духа. - Когда видишь страстного к брашнам и блаженство свое в них полагающего, говори: Господи, сладчайшее Брашно наше, никогда, же гиблющее, но пребывающее в живот вечный! очисти раба Твоего от скверны чревообъядения, всего плоть сотворившагося и чуждаго Духу Твоему, и даруй ему познати сладость Твоею животворящего духовного брашна, еже есть плоть и кровь Твоя и святое, живое и действенное слово Твое! - Так или подобным образом молись о всех согрешающих и не дерзай никого презирать за грех его, или мстить ему, ибо, этим, увеличились бы только язвы согрешающих, - исправляй советами, угрозами и наказаниями, которые служили бы средством к прекращению или удержанию зла в границах умеренности.

117. Слава Пресвятой, единосущной и животворящей Троице. Когда диавол защемит бок неудовольствием, ненавистью на ближнего из-за чего-нибудь житейского, плотского и тяжело мне станет, мучительно, я встану да возведу сердечные очи к Троице и говорю: Отче, Сыне, Душе Всесвятый, помилуй мя, а сам смотрю на имя Отца и Сына и Святого Духа, как на самое существо Пресвятой Троицы, везде существенно присутствующей даже в слове едином, - смотришь: тотчас и легко сделается и убежит враг от вседержавного приснопоклоняемого Имени, как дым исчезнет. Слава Тебе, Святый и единосущней, и животворящей, и нераздельней Троице (Возгл. в начале утрени). Пресвятая Троица! научи меня презирать все земное, научи меня полагать мир, довольство, блаженство в тебе единой. А чтобы не возгордиться мне, по причине благостного внимания ко мне Пресвятой Троицы и подаваемого Ею мне спасения, да памятую, что она благостно внимает каждому червю, каждому птенцу. Еще припомню, что некоторые христиане, многие силы сотворившие именем Божиим, услышат некогда от Господа слова: отыдите от Мене, не вем вас (Мф.7:23; 25: 12), за свою неевангельскую жизнь. Пресвятая Троица! сохрани меня от гордости и научи меня смиренномудрию! Ты благостно и скоро внемлешь мне и спасешь меня; я могу от милости возгордиться, Твою бесконечную благость и милосердие обратить в предлог к самовосхвалению, якобы я сам достоин такого внимания был, как благо некое сотворивший. Покрый меня, премилосердная Троице, Отче, Сыне и Душе Святый, кровом крилу Твоею от всякого греха.

XI О молитве за усопших

118. Когда будешь молиться об упокоении души усопшего, принудь себя помолиться о нем от всей души, памятуя, что это существенный долг твой, а не одного священника и клирика. Вообрази, как необходим усопшему покой и как он нуждается в молитве за него живых, будучи членом единого тела Церкви, - как бесы оспаривают у ангелов душу его и как она трепещет, не зная, какая участь постигнет ее на веки. Много значит перед Владыкой молитва веры и любви за усопшего. Вообрази еще, как необходим для тебя покой, когда тебя свяжут пленицы грехопадений, и как ты тогда усердно молишься с какой искренностью, жаром, силою молишься Господу и Пречистой Богородице, и как радуешься и торжествуешь, когда после усердной молитвы получишь избавление от грехов и покой душевный. Приложи это и к душе усопшего: и его душа также нуждается в молитве - теперь уже твоей, потому что сама не может молиться плодотворно; и его душа нуждается в покое, который ты можешь испросить для него теплою молитвою, с благотворением в пользу души его, и особенно приношением за него бескровной жертвы.

119. О усопших молись так, как будто бы твоя душа находилась в аду, в пламени, и ты сам мучился; чувствуй их муки своим сердцем и пламенно-пламенно молись об упокоении их в месте светле и злачне, в месте прохлаждения.

120. Молись Господу об упокоении усопших праотцев, отец и братий своих ежедневно утром и вечером, да живет в тебе память смертная и да не угаснет в тебе надежда на будущую жизнь после смерти, да смиряется ежедневно дух твой мыслию о скоропреходящем житии твоем.

XII Покаяние в молитве

121. Если согрешишь в чем пред Богом, а мы грешим премного каждый день, тотчас же, говори в сердце своем, с верою в Господа, внимающего воплю твоего сердца, с смиренным сознанием и чувством своих грехов, псалом Помилуй Мя, Боже, по велицей милости Твоей, и прочитай сердечно весь псалом; если не подействовал он один раз, сделай другой прием, только прочитай еще сердечнее, еще чувствительнее и тогда тебе немедленно воссияет от Господа спасение и мир в душе твоей. Так всегда сокрушайся: это верное, испытанное средство против грехов. Если же не получишь облегчения вини самого себя; значит, ты молился без сокрушения, без смирения сердца, без твердого желания получить от Бога прощения грехов; значит слабо уязвил тебя грех.

122. Иногда человек молится, по-видимому, усердно, но молитва его не приносит ему плодов покоя и радости сердца о Дусе Святе. Отчего? Оттого, что, молясь по готовым молитвам, он не каялся искренно в тех грехах, которые он учинил в тот день, которыми осквернил свое сердце, этот храм Христов, коими прогневал Господа. Но вспомни он о них да раскайся, со всею искренностью осудив себя беспристрастно - и тотчас водворится в сердце мир превосходяй всяк ум (Филип.4:7). В молитвах церковных есть перечисление грехов, но не всех, и часто о тех-то самых и не бывает упомянуто, коими мы связали себя: надо непременно самому перечислить их на молитве с ясным сознанием их важности, с чувством смирения и с сердечным сокрушением. Оттого-то в молитвах вечерних и говорится при перечислении грехов: или то-то, или это сделал худого, т.е. предоставляется на нашу волю упоминать те или иные грехи.

123. Покаяние должно быть искреннее и совершенно свободное, а никак не вынужденное временем и обычаем или лицом исповедующим. Иначе, это не будет покаяние. Покайтесь, сказано, приближися бо царство небесное (Мф.4:17), приближися, то есть само пришло, не нужно долго искать его, оно ищет вас, вашего свободного расположения, то есть: сами раскаивайтесь с сердечным сокрушением. Крещахуся (сказано о крестившихся от Иоанна) исповедающе грехи своя (Мф.3:6), то есть: сами признавались в грехах своих. А так как молитва наша по преимуществу есть покаяние и прошение о прощении грехов, то и она должна быть непременно всегда искреняяя и совершенно свободная, а не невольная, вынужденная привычкою и обычаем. Такою же должна быть молитва и тогда, когда бывает благодарением и славословием. Благодарность предполагает в душе благодетельствованного полноту свободного, живого чувства, свободно переливающегося чрез уста; от избытка сердца уста глаголят (Мф.12:34). Славословие предполагает восторг удивления в человеке, созерцающем дела бесконечной благости, премудрости, всемогущества Божия в мире нравственном и вещественном, и потому также естественно должно быть делом совершенно свободным и разумным. Вообще молитва должна быть свободным и вполне сознательным излиянием души человека пред Богом. Пред Господом изливаю душу мою (Мол. Анны, мат. Самуила).

124. На молитве нужно искренне сожаление о своих грехах и искреннее раскаяние - перечисляя грехи, в молитвах означенные, говорить их, чувствуя сердцем как бы собственные. - Еще нужно пламенное желание не согрешать теми же грехами впредь.

XIII О преодолении плоти в молитве

125. Для чего нужна продолжительная молитва? Для того, чтобы продолжительностью усердной молитвы разогреть наши хладные в продолжительной суете закаленные сердца. Ибо странно думать, тем более требовать, чтобы заматеревшее в суете житейской сердце могло вскоре проникнуться теплотой веры и любви к Богу во время молитвы. Нет, для этого нужен труд и труд, время и время. Царствие небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12). Не скоро царствие Божие приходит в сердце, когда от него так усердно люди бегают. Сам Господь изъявляет волю Свою чтобы мы молились не кратко, когда представляет в пример вдову, надолзе ходившую к судье и утруждавшую его просьбами своими (Лк.18:2-6). Господь-то, Отец-то наш небесный знает прежде прошения нашего, чего мы требуем (Мф.6:8), в чем нуждаемся, да мы-то не знаем Его, как бы следовало, суете-то мирской мы очень преданы, а не Отцу небесному; вот Он по премудрости и милосердию Своему и обращает нужды наши в предлог к обращению нас к нему. Обратитесь, заблуждающиеся чада Мои, хотя теперь, ко Мне, Отцу вашему, всем сердцем своим, если прежде были далеки от Меня, хоть теперь разогрейте верою и любовью сердца свои ко Мне, бывшие прежде хладными.

126. Не твори, на молитве угодия ленивой плоти, - не торопись: плоть, скучая и тяготясь святым делом, поспешает скорее к концу, чтобы успокоиться или заняться делами плотскими, житейскими.

127. Когда совершаешь молитву, правило, особенно по книге, не спеши от слов к слову не прочувствовавши его истины, не положивши его на сердце, но сделай и постоянно делай себе труд чувствовать сердцем истину того, что говоришь; сердце твое будет противиться этому - иногда леностью и окамененным нечувствием к тому, что читаешь, иногда сомнением и неверием, каким-то внутренним, огнем и теснотою, иногда рассеянностью и уклонением к каким-либо темным предметам и попечениям, иногда припамятованием обиды от ближнего и чувством мщения и ненависти к нему, иногда представлением удовольствий света или представлением удовольствия от чтения романов и вообще светских книг, - не будь самолюбив, побеждай сердце твое, дай его Богу в жертву благоприятную: даждь Ми, сыне, твое сердце (Притч.23:26), - и твоя молитва сроднит, соединит тебя с Богом и со всем небом, и ты исполнишься Духом и плодами Его: правдою, миром и радостью, любовью, кротостью, долготерпением, сердечным умилением. - Тебе хочется скоро кончить молитвенное правило, чтобы дать покой утомленному телу? Сердечно помолись и заснешь спокойным, здоровым сном, тихим. Не поторопись же помолиться кое-как: выиграешь на полчаса молитвы целых три часа самого здорового сна. На службу или на работу торопишься? Вставай раньше, не просыпай - и помолись усердно - стяжешь спокойствие; энергию и успех в делах на целый день. Рвется сердце к делам житейской суеты? Преломи его; пусть будет сокровище его не суета земная, а Бог: научи сердце свое более прилепляться чрез молитву к Богу, а не к суете мира, да не посрамишься во дни болезни твоей и в час смерти твоей, как богатый суетой мира и нищий верою, надеждою и любовью, если не будешь так молиться.

128. Не верь, плоти своей, угрожающей тебе несостоятельностью во время молитвы: лжет. Станешь молиться - увидишь, что плоть сделается покорною твоею рабою. Молитва и ее оживит. Помни всегда, что плоть лжива.

129. У людей мало молящихся слабо сердце; и вот, когда они хотят молиться, сердце их расслабляется и расслабляет их руки, тело и мысли, и трудно им молиться. Надо преодолеть себя: постараться молиться всем сердцем, потому что хорошо, легко молиться всем сердцем.

130. Не давай на молитве побеждать себя плоти и действующему чрез нее врагу; - не ульсти языком своим, но глаголи истину в сердце твоем (Пс.14:8); так мысли и чувствуй сам, как говоришь в молитве, а не так чтобы на языке был мед, а на сердце - лед; победит раз враг, после уж тебе надо будет отстаивать себя, свою свободу от него, как завоеванный врагом клочок земли, а от Господа отступит сердце твое. Ничем не пренебрегай в духовной жизни, ничего не считай малым, нестоящим большого внимания: чрез малые грехи диавол ведет к великим. Главное дело: старайся быть истинным всегда в сердце своем. Когда трудно бороться с плотью, тогда-то и покажи свою твердость, тогда-то не слабей в борьбе, как добрый воин Христов.

131. Плотская нега, окамененное нечувствие, ко всему духовному, священному, есть теснота вражия, хотя плотский человек не считает ее теснотою, потому что благотворит о ней; но хотящие жить духовно считают ее теснотой, потому что не допускает она Бога до сердца нашего, не дает излиться в сердце благодати Божией, оживляющей и просвещающей нашу душу, делает душу нашу неплодною делами веры, надежды и любви. Делаешься какой-то плотяный, духа не имущий. О, как многоразличны гонения! Как поскорбишь от сердца об этом окамененном нечувствии, как поплачешь пред Господом: оно и пройдет; и сердце согреется и размягчится, и сделается способным к духовным созерцаниям и святым чувствам.

132. Не жалей себя для сердечной молитвы даже тогда, когда ты весь день провел в трудах. Не вознеради нимало на св. молитве, всю скажи Господу от сердца, виждь - она дело Божие. Взялся за гуж, не говори, что не дюж; возложив руку на рало, не зри вспять (ср. Лк.9:62). Допустивши молитву нерадивую, не от всего сердца, не заснешь (если на ночь молитва), пока не выплачешь своего греха перед Богом. Не со всеми это: бывает, а с усовершившимися. Смотри же выше Бога плоти своей не ставь, а пренебреги для Него и покоем телесным. Какое молитвенное правило взялся исполнить (если длинное молитвенное правило, то исполняй хорошо все правило; если короткое - тоже), исполни его со всей добросовестностью, и не исполняй дела Божьего сердцем раздвоенным, так, чтобы одна половина принадлежала Богу, а другая плоти твоей. Ревность Господа Бога не потерпит твоего лукавства, твоего самосожаления. Предаст Он тебя диаволу, и диавол не даст покоя сердцу твоему за пренебрежение к Тому. Кто есть истинный покой твоего сердца и Кто будет всегда делать это для твоей же пользы, для того, чтобы удержать твое сердце в близости к Богу, потому что каждая неискренняя молитва удаляет сердце от Бога и вооружает его на самого человека, и напротив, каждая искренняя молитва приближает сердце человеческое к Богу и делает его присным Богу. Итак, верь слову: поторопишься на молитве для покоя телесного, чтобы отдохнуть скорее, а потеряешь телесный покой и душевный. Ах! какими трудами, потом и слезами достигается приближение сердца нашего к Богу; и неужели мы опять будем самую молитву свою (небрежную) делать средством удаления от Бога, и Бог ли не возревнует об этом? Ведь Ему жаль и нас и наших трудов прежних, и вот Он хочет заставить нас непременно обратиться к Нему опять от всего сердца. Он хочет, чтобы мы всегда принадлежали Ему.

133. Как после недостойного причащения, так и после недостойной, холодной молитвы, бывает одинаково худо на душе. Это значит, что Господь не входит в наше сердце, оскорбляемый нашим сердечным неверием и холодностью, и попускает в сердце нашем возгнездиться духам злым, дабы дать нам почувствовать разницу между своим и их игом.

XIV О мраке и кознях врага в молитве

134. Во время молитвы бывают иногда минуты убийственного мрака и стеснения сердечного, происходящие от неверия сердца (неверие - мрак). Не малодушествуй в эти минуты, но вспомни, что если пресекся свет божественный в тебе, то он сияет всегда во всем блеске и величии в Боге, в Церкви Божией, небесной и земной, и в мире вещественном, в котором видимы Его присносущная сила и Божество (Рим.1:20). Не думай, что изнемогла истина; она никогда не изнеможет, потому что истина - Сам Бог, и все существующее в Нем имеет свое основание и причину, - изнемогает в истине только твое слабое, грешное, темное сердце, которое не всегда может переносить напряжение света ее и не всегда способно вместить чистоту ее, - только тогда, как оно очищается или очищено от греха, как первой причины духовного мрака. Доказательство тому ближе всего взять от себя самого. Когда свет веры или истины Божией живет в твоем сердце, тогда оно покойно, твердо, сильно, живо; а когда он пресечется, тогда оно беспокойно, слабо, как трость, ветром колеблемая, безжизненно. Не обращай внимания на этот сатанинский мрак. Прогоняй его от сердца знаменем животворящего креста.

135. Бывают в жизни христиан благочестивых часы оставления Богом - часы тьмы диавольской, и тогда человек от глубины сердечной взывает к Богу: зачем Ты отринул меня от лица Твоего. Свете незаходимый? Ибо вот покрыла меня, всю мою душу, чуждая тьма окаянного, злобного сатаны; тяжко душе быть в мучительной тьме его, дающей предчувствовать муки мрачного ада; обрати же меня, Спаситель, к свету заповедей Твоих и исправь духовный путь мой, усердно молюсь Тебе.

136. Когда во время молитвы овладеет твоим сердцем уныние и тоскливость, знай, что это происходит от диавола, всячески старающегося запнуть тебя в молитве. Крепись, мужайся и памятью о Боге прогоняй убийственные ощущения. Замечайте: если не в мыслях, то в сердце враг часто усиливается хулит имя вседержавного Бога. В чем сердечная хула на Бога? Сомнение, неверие, уныние, нетерпение Божиих наказаний и ропот, - все страсти. Неверием в истину и благость Божию враг изрыгает хулу на истину, благость и всемогущество Бога; унынием - также на Его благость, вообще порывом страстей человеческих хулит всеблагий Промысл и истинность Божию.

137. Вот ты молишься, молитва твоя совершается успешно, ты имеешь внутреннее свидетельство, что Господь и слышит ее и благоволит к ней; у тебя мир помыслов, легко и сладостно на сердце; но вот под конец твоей молитвы, из-за самого малого расслабления твоего сердца и помышлений, в твое сердце ввергается какое-то тяжелое бремя, расслабляющий сердце огонь, и ты чувствуешь и крайнюю тяжесть молитвы и отвращение от нее вместо прежней легкости и расположения к ней. Не отчаивайся, друг - это козни врага, который любит посмеваться над нами, особенно в конце наших благочестивых занятий, чтобы мы впали в уныние и сочли потерянными все предыдущие труды свои в святом деле. Научись из этого вперед не угашать Духа своего ни на минуту в продолжение молитвы, - молиться духом и истиною неослабно и не льстить Господу на молитве ни одним словом, то есть ни одного слова не произносить притворно, лицемерно, пусть вся молитва твоя будет одним выражением истины, трубою Духа Святого, и ни одним словом не служит лжи вражией, не будет органом диавола. А о снятии бремени вражия с души твоей и о погашении огня его помолись сердечно ко Господу признав перед Ним от сердца вину свою, - лицемерие во время произношения молитвы, - и получишь облегчение и мир. Не торопись, мирно все говори и делай. Успеешь! Враг торопит и смущает, ибо в смутной торопливости нет толку.

138. Для очищения и воспламенения нашей молитвы Господь попускает диаволу мучительно разжигать внутренности наши, чтобы мы, чувствуя в себе чуждый огонь и страдая от него, старались внести в сердце свое смиренною молитвою огнь Божий, огнь Духа Святого, оживотворяющий сердца наши.

139. Во время молитв домашних и общественных против лукавства диавольского и рассеяния мыслей, напоминай себе о простоте истины и говори себе: просто, то есть я верую во все, просимое в простоте сердца, и прошу всего просто, а твое, враже мой, лукавство, твои хулы, мерзости, мечты, - отвергаю. - Началом и основанием и источником всей твоей мыслительности, твоего слова и твоей деятельности, да будет смирение, сознание своего ничтожества и полноты Божества, создавшего и наполняющего все и действующаго вся во всех (1Кор.12:6). Кто заражен гордостью, тот ко всему наклонен оказывать презрение, даже к предметам святым и божественным: гордость мысленно уничтожает или оскверняет всякую добрую мысль, слово, дело, всякое творение Божие. Это мертвящее дыхание сатаны.

140. Когда, во время чтения канонов и акафистов Спасителю и Божией Матери и канона Ангелу-хранителю и при чтении молитв, диавол будет шептать в сердце: неправда - неправда, натяжка - натяжка, и будет похищать от сердца силу (истину) слов молитвенных, тогда будь яко глух неслышай, - буй и юрод (Ср. Пс.37:14; 1Кор.3:18), ни на мгновение не соглашаясь сердцем на ложь врага и не мудрствуя его лживою мудростью, и веруй твердо истине всей полноты церковных молитв и песнопений; зная, что это есть вещание Духа Святого, устами святых чело- веков возгласившего хвалы, подобающие Спасителю, Божией Матери, святым - и наши немощи и окаянство. Помни, что Церковь есть столп и утверждение истины (1Тим.3:15).

141. Во время молитвы иногда чувствуешь какое-то отреяние от Бога и отчаяние, не надо увлекаться этим чувством, - оно от диавола, а надобно говорить в сердце: не отчаиваюсь в своем спасении, окаянный, на Твое же безмерное благоутробие дерзая прихожду и взываю: аще есть ми спасения упование, аще побеждает человеколюбие Твое множества беззаконий моих, буди ми Спаситель (1 и 4 мол. ко св. причащ.).

142. Когда, во время устной молитвы, диавол будет подтачивать слова дождем тончайших мыслей, говори: владычество Спасителя во всяком слове и звуке.

143. Еще бывает во время молитвы, что сердце наше богопротивно стыдится пред людьми слов молитвы или Самого Господа Бога, вяло, не от сердца произнося молитвы. Надо попрать этот богопротивный, человекоугодливый, диавольиский стыд и страх, и произносить молитвы от души и громогласно, в простоте сердца, представляя пред собой единого Бога и всех считая как бы несуществующими.. Иже постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейном и грешнем, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы Святыми (Мк.8:38).

144. Диавол обыкновенно вселяется в нас чрез один лживый помысл или мысль лживую и вожделение греховное и потом действует в нас и беспокоит нас: так он прост. Не паче ли Господь Бог духов вселяется в нас чрез единую мысль и любовь истинную и святую и с нами бывает и в нас действует и бывает для нас всем? Итак, молись без сомнения: как мыслить легко, так и молиться должно быть легко.

145. Не обращай внимания на омрачения, огнь и тесноту вражию во время совершения молитвы; и твердо положись сердцем на самые слова молитвы, с уверенностью, что в них сокрыты сокровища Духа Святого.

146. И святыми Божиими овладевало диавольское отчаяние и уныние. Что же с нами грешными? О, нас враг уязвляет часто сердечными уничижениями и лютым унынием. Нужно постоянно обращаться ко Господу, и быть с Ним каждую минуту, чтобы не овладевало нами вражие озлобление и уныние. Есть и еще средство избавиться от вражия уныния - пространный путь мира... удовольствия света.., но сохрани Бог всякого христианина от того, чтобы таким средством избавиться от диавольского уныния. Лучше идти тесным путем, терпеть уныние, и искать частой помощи и избавления у Господа Иисуса Христа, веселящего трудящихся, Его ради, над спасением своим, нежели сойти на пространный путь, гладкий путь мира, и там удовольствиями плоти купить свободу от духа уныния. Враг духом уныния многих согнал с тесного и спасительного пути на широкий и гладкий, но гибельный путь.

147. Во время молитвы, при сильных искушениях от диавола всю печаль свою возверзи на Господа, яко Той печется о тебе. На молитве только веруй в Господа, яко одесную тебе есть, и все возможно тебе будет.

148. Чем вернее и сильнее средство, соединяющее нас с Богом (молитва и покаяние), тем больше направляет против него разрушительных действий противник Божий и наш, который употребляет для этого все: и расположенное к лени тело наше, и слабость души, ее привязанность к земным благам и заботам, сомнение, так близкое всем маловерие, неверие, скверные, лукавые и хульные помышления, тяжесть сердечную, помрачение мысли - все направлено бывает у невнимательных, действием врага, к тому, чтобы запнуть на молитве, на этой лестнице, к Богу нас возводящей. Оттого весьма мало молитвенников искренних, усердных; оттого весьма редко и говеют - каются и причащаются христиане; может быть наполовину не говели бы, если бы закон гражданский не повелевал ежегодно быть всем у исповеди и св. причащения. Испытающие знают все это.

XV О молитве перед иконами

149. По той мере, как ты начинаешь молиться духом и истиною, пред св. иконою, например. Спасителя, по той мере к иконе привлекается дух того, кто изображен на иконе, - так что, если вера твоя в присутствие лица, написанного на иконе, дошла до того, что ты видишь живым то лицо, то оно действительно благодатью своею бывает тут. Пример - чудотворные иконы, говорившие, источавшие слезы, кровь и проч.; потому именно все они смотрят необыкновенно живо и выразительно. Что невозможного для Бога, Который может оживотворить камень и образовать из него человека? - Так же чудесно Он может сделать это с живописным образом. - Вся возможна верующему (Мк.9:23), и к верующему чудесно сходит Вышний. - Соединяется же Он с знамением креста животворящего и чудодействует

150. Иконы Спасителя во всяком доме православном изображают Его вездеприсутствие. Его владычество на всяком месте, а образ святых - соприсутствие или близость к нам святых по благодати Божией, как членов единого тела Церкви, соединенных под единым Главою, Христом.

151. Если я молюсь Богу моему с сердечною, живою, совершенною верою, тогда я близок не только к Нему, как сын к Отцу, живущему в одном с ним доме, но и ко всем премирным силам небесным, ко всем святым, царствующим на небесах: и они ничем не дальше от меня, как мои иконы, пред которыми я молюсь. Потому прекрасное у нас обыкновение иметь в своих домах иконы Господа, Пречистой Его Матери, Архангелов, Ангела-Хранителя, и святых, и молиться пред ними: близость их к нашему взору телесному означает еще большую близость их взору душевному, вооруженному верою несомненною. Близость: радость бывает на небеси и о едином грешнике кающемся (Лк.15:7,10), как в доме родительском братья радуются, когда провинившийся пред отцом брат их кается в оскорблении, нанесенном родителю недобрым поведением.

152. Поклоняясь иконам, я, во-первых, почитаю в них Бога, родившего безначально Сына - Образ Свой живой, который бесконечной мысли Бога Отца дал вещественное бытие, сотворив миры и всех тварей, бывших в мысли Божией, и человека, сотворенного по образу и по подобию Божию; во-вторых, я почитаю образ Бога воплощенного; в-третьих, уважаю сам себя, свой образ бессмертного богоподобного человека, призванного быть причастником божественного естества едино с Господом, храм Духа Святого. Еще я невольно побуждаюсь почитать иконы потому, что вижу проявлявшуюся чрез них спасительную силу Божию для верных и карающую для неверных, как вижу и ощущаю эту же силу в образе креста Господня, который по чудодейственной силе своей называется чудотворящим. По всем этим причинам иконы заменяют для меня самые лица, имена коих они носят.- Лики святых на наших, иконах представляют нам близость по духу святых Божиих, которые все живы у Бога и во Святом Духе всегда близки к нам по сердечной нашей вере и молитве к ним. Ибо что может быть отдаленным для Духа Божия, вездесущего и вся исполняющего и сквозь проходящаго все духи разумичные (одаренные разумом), чистые, тончайшие (Прем.7:23). Радость бывает пред Ангелы Божиими о едином грешнике кающемся (Лк.15:7,10). Значит, не только Богу, но и Ангелам открыты расположения нашей души. Предстоя пред Тобою и пред страшными и святыми Ангелы Твоими, приношу лукавая моя и беззаконная деяния, являяй сия и обличаяй (Мол. 4 ко причащ.).

153. Если кто вас спросит, зачем вы молитесь иконам бездушным, какая вам от них польза? - скажите, что от икон наших мы несравненно больше получаем пользы, чем от самого доброго и благотворительного человека; скажите, что от икон приходит всегда благодатная сила и помощь душам вашим, избавляющая вас от грехов, скорбей и болезней, особенно же от икон Спаса и Богоматери; что одно сердечное с верою воззрение на них, как на живых и близ нас находящихся, спасает от лютых скорбей, страстей и мраков душевных, что если прикосновение к ризам Спасителя и платкам апостолов делало больных здоровыми, то тем более лики Спасителя и Богоматери сильны исцелить верующих от всякой скорби, по вере в Господа и Богоматерь.

154. Вы смотрите на икону Спасителя и видите, что Он взирает на вас пресветлейшими очами, - это взирание и есть образ того, что Он действительно взирает на вас яснейшими солнца очами Своими, слышит все ваши сердечные желания и вздохи. Образ - образ и есть в чертах и знаках он представляет то, что неначертаемо и неозначаемо, а постижимо только верой. Верьте же, что Спаситель всегда на вас призирает и видит вас всех - со всеми вашими думами скорбями, воздыханиями, со всеми вашими обстоятельствами, как на ладони. Се на руках Моих написах стены твоя, и предо Мною еси присно, говорит Господь (Ис.49:16). Как много утешения, жизни в этих словах вседержавного Промыслителя! И так молитесь пред иконой Спасителя, как бы пред Ним Самим. Человеколюбец, присущ ей благодатию Своею и очами, на ней написанными, точно взирает на вас: на всяком месте очи Его смотряют (Притч.15:3), значит, и на иконе, и слухом, на ней изображенным, слушает вас. Но помните, что очи Его - очи Божеские, и уши Его - уши Бога вездесущего.

155. Как ты видишь на иконе лицо Божией Матери, так Она Пречистая Матерь Недремлющего Ока (Господа), видит всю душу твою, все помышления, чувства, намерения, предприятия, все страсти, слабости, недостатки, конечно и добродетели, все вздохи, слезы все благоговение слышит, благодарение, славословие, все тайные и явные молитвы. Чудно ведение Ее: ибо Она Матерь Всеведущего и Вездесущего, создавшего сердца наши.

XVI О действиях сопутствующих молитве

156. Приношу Господу, Владычице или Ангелу и святому свет вещественный, да свет благодатный, духовный, Владыка подаст мне молитвами их, да от тьмы греховной во свет познания Божьего и добродетели возведет меня; приношу огонь вещественный да огнь благодати Духа Святого воззжет он в сердце моем и да огнь страстей истощит в сердце моем окаянном; приношу светильник с желанием, да и сам буду светильник горящий и светящий всем, иже в храмине Церкви суть. Вот для чего и ставлю свечи перед иконами, вот что я помышляю, когда ставлю светильник в свещнице. Признаюсь, я ставлю свечи перед иконами с надеждою восприятия благ духовных от тех святых и всесвятых лиц, кои написаны на иконах, признаюсь в своем духовном корыстолюбии. Впрочем, таков закон взаимности - ожидать дара за дар: в ню же меру мерите, сказано, возмерится и вам (Мф.7:2). Я человек немощный, плотский, грешный, чем богат, тем и рад; не всегда будучи в состоянии принести моему Господу или Пречистой Его Матери, или Ангелу Божию или святому горящее верою и любовью сердце, принесу по крайней мере, как человек плотский, вещественный, в дар небесам и дар вещественный - свещу горящую. Да призрит Владыка с небес на малый дар моего усердия и да подаст мне взаимно больше: Он един богат, я нищ и беден; Он в свете неприступном, я во тьме; я маловерен: да подаст мне дар веры; я нищ любовью: пусть обогатит мое сердце этим бесценным сокровищем небесным; я бессилен для всяческого добра: да подаст мне силу. - С моей стороны есть желание небесных благ, и есть вещественный залог; да подаст же мне великодаровитый Господь молитвами Пречистой Матери Своей, Ангелов и святых Своих, вся яже ко спасению прошения.

157. Молясь, делайте все разумно. Когда подливаете масла в лампаду, тогда представляйте, что Жизнодавец каждый день и час, каждую минуту жизни вашей поддерживает вашу жизнь Духом Своим, и как бы ежедневно чрез сон в телесном, а чрез молитву и слово Божие в духовном отношении, вливает в вас елей жизни, которым горит ваша душа и тело. Когда ставите свечу пред иконою, вспомните, что жизнь ваша есть как бы горящая свеча: догорит и потухнет; или что иные заставляют ее гореть скорее, чем следует, страстями, многоядением, вином и другими удовольствиями.

158. Для жжения пред Господом во время молитвы не жалей свечи восковой: помни, что ты жжешь ее пред Живущим во свете неприступном и тебя от света Своего просвещающим. Твоя свечка, как бы жертва всесожжения Господу; да будет же она дар Богу от совершенного сердца. Да напоминает она тебе, что ты и сам должен быть светильником горящим и светящим. Он бе, сказано об Иоанне Предтече, светильник горя и светя (Ин.5:35).

159. Изображая крестное знамение, веруй и постоянно помни, что на кресте твои грехи пригвождены. Когда падешь во грех тотчас осуди себя искренно и делай на себе крестное знамение, говоря: Господи! грехи наши на кресте пригвоздивый, пригвозди ко кресту и настоящей мой грех и помилуй мя по велицей Твоей милости (Пс.50:3), - и твой грех очистится. Аминь.

160. Изображая на себе крестное знамение, мы полагаем тремя перстами верхний конец креста - на лбу - во образ Отца, Который есть несозданный Разум; нижний - на чреве - во образ Сына, рожденного прежде всех век из чрева Отца, и поперечную часть на раменах или мышцах - во образ Духа Святого, Который есть мышца или сила Господня, или рука Господня, как сказано: мышца Господня кому открыся (Ин.12:38. Ис.53:1), или: бысть на мне рука Господня (Иезек.3:22), т.е. Дух Святый. Еще образ в человеке Святой Троицы: мыслящий ум - образ Бога-Отца; сердце, в котором пребывает и изображает себя ум - образ Сына Божия, ипостасной Премудрости Божией; уста, чрез которые исходит то, что есть в мыслях и на сердце, суть образ Духа Святого. Дуну, и глагола им: приимите Дух Свят... (Ин.20:22). Когда от сердца исходят помышления злая, прелюбодеяния, любодеяния, хулы... (Мф.16:19), то это исходит гнездящийся в человеке злой дух... А когда благий человек от благого сокровища сердца своего износит благое (Лк.6:45), то это есть образ исхождения Святого Духа от Отца чрез Сына. Велик человек! Не напрасно сказано: Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси (Пс.81:6). Аще оных рече богов, к ним же слово Божие бысть, и не может разоритися писание (то есть, что сказано, то - сказано верно, непреложно), Его же Отец святи и посла в мир, вы глаголите, яко хулу глаголеши, зане рех: Сын Божий есмь (Ин.10:35,36). О, достоинство! о, величие человеческое! не иначе смотри на человека, особенно христианина, как на сына Божия, беседуй с ним, как с сыном Божиим по благодати во Христе Иисусе, Господе нашем.

XVII Об умеренности в молитве

161. Если не имеешь твердой, непостыдной веры в Бога, как Всеблагого и Всемогущего, не приступай поспешно просить Его о даровании какого-либо блага: иначе диавол сразит и уязвит тебя маловерием или неверием в возможность исполнения твоей молитвы, и отойдешь от лица Божия посрамленным, унылым и мрачным. - Не будь легкомыслен, но наперед сядь, разочти, по слову Господню, свое имение душевное, или взвесь веру свою - аще имаше елика суть на совершение. Аще ли же ни, - видящие твою несообразность бесы начнут смеяться над тобою, говоря; сей человек нача здати и не може совершити (Лк.14:28-30). - Так, прежде молитвы, сообрази степень твоей веры и, нашедши ее достаточною, живою, твердою, непостыдною, - приступай смело к престолу благодати, да приймешь милость и благодать обрящешь во благовременну помощь (Евр.4:16).

162. Будь умерен во всех религиозных делах, ибо и добродетель в меру, соответственно силам, обстоятельствам времени, места, трудам предшествовавшим, есть благоразумие. Хорошо, например, молиться от чистого сердца, но коль скоро нет соответствия молитвы с силами (энергию), различными обстоятельствами, местом и временем, с предшествовавшим трудом, то она уже будет не добродетель. Потому апостол Петр говорит: покажите в добродетели разум (то есть не увлекайтесь одним сердцем) в разуме же воздержание, в воздержании - терпение (2Петр.1:5,6).

XVIII О молитве Иисусовой

163. Две силы, совершенно противоположные между собой, влияют на меня: сила добрая и сила злая, сила жизни и сила смертоносная. Как духовные силы, обе они невидимы. Добрая сила, по свободной и искренней молитве моей, всегда прогоняет злую силу и сила злая сильна только злом, во мне скрывающимся. Чтобы не терпеть непрерывных стужений злого духа, надо постоянно иметь в сердце Иисусову молитву: Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя! Против невидимого диавола - невидимый Бог, против крепкого - Крепчайший.

164. Имея Христа в сердце, бейся, как бы не потерять Его, а с Ним и покоя сердечного, горько начинать снова, усилия прилепиться к Нему снова по отпадении будут тяжки и многим стоить горьких слез. Держись всеми силами за Христа, приобретай Его, и не теряй святого дерзновения пред Ним.

165. Христос, введенный в сердце верою восседает в нем миром и радостью. Не даром говорится о Боге: свят еси и во святых почиваеши.

166. Все мои беды происходят в невидимой моей мысли и в невидимом моем сердце, потому невидимый же нужен мне и Спаситель, ведущий сердца наша. О, крепость моя, Иисусе, Сыне Божий! О, свете ума моего! Мире, радость, широта сердца моего - слава Тебе. Слава Тебе, Избавителю от невидимых врагов моих, ратующих ум и сердце мое и убивающих меня в самом источнике моей жизни, в самом чувствительном моем месте.

167. Мысленными очами сердца вижу я, как мысленно вдыхаю в сердце свое Христа, как Он входит в него, и вдруг упокоевает и услаждает его. О, да не пребуду я один, без Тебя, Жизнодавца моего! Худо мне без Тебя.

168. При молитве держись того правила, что лучше сказать пять слов от сердца, нежели тьмы слов языком. Когда замечаешь, что сердце твое хладно и молится неохотно, - остановись, согрей свое сердце каким-нибудь живым представлением, - например, своего окаянства, своей духовной бедности, нищеты и слепоты, или представлением великих ежеминутных благодеяний Божиих к тебе и к роду человеческому, особенно же к христианам, и потом молись не торопясь, с теплым чувством, если и не успеешь прочитать всех молитв ко времени, беды нет, а пользы от неспешной и теплой молитвы получишь несравненно больше, чем если бы ты прочитал все молитвы, но спешно, без сочувствия. Хощу пять словес умом глаголати, нежели тьмы словес языком. Но очень хорошо, разумеется, было бы, если бы могли с должным сочувствием сказать на молитве и тьмы словес. Господь не оставляет трудящихся для Него и долго предстоящих Ему, в нюже меру они мерят, возмеревает и Он, и соответственно обилию истинных слов их молитвы, посылает в душу их обилие света, теплоты духовной, мира и радости. Хорошо продолжительно и непрестанно молиться, но не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть: могий вместити, да вместит. Немогущим вмещать продолжительной молитвы, лучше творить молитвы краткие, но с горячей душою.

169. Ты не можешь без благодатной помощи победить ни одной страсти, ни одного греха, - проси же всегда помощи у Христа Спасителя своего. Он для того и пришел в мир, для того пострадал, умер и воскрес, чтобы во всем помогать нам, чтобы спасать нас от греха и от насилия страстей, чтобы очищать грехи наши, чтобы подавать нам в Духе Святом силу к деланию добрых дел, чтобы просвещать нас, укреплять нас, умиротворять нас. Говоришь: как спастись, когда на каждом шагу грех стоит и на всякую минуту грешишь? На это ответ простой: на всяком шагу, на всякую минуту призывай Спасителя, помни о Спасителе и спасешься, и других спасешь.

170. Светло и тепло и покойно мне, когда я всецело обращаюсь душою моею к мысленному Солнцу, Солнцу Правды, Христу Богу моему. И растаевает лед; сердца моего, отьемлется нечистота и тля его, исчезает мрак, отбегает смерть духовная, воцаряется жизнь небесная, ничто земное не занимает меня.

171. Когда ты молишься Богу, то ты не иначе представляй себе близость Его, как так, что ты ежеминутно дышишь Им, двигаешься, просвещаешься, успокаиваешься, утешаешься, и укрепляешься - словом живешь Им, по Писанию: о Нем бо живем и движемся и есмы. Даяй всем живот, и дыхание, и вся. Близ ти есть Бог (Глагол) во устех твоих, и в сердце твоем... Яко аще исповеси усты твоими Господа Иисуса и веруеши в Него в сердце твоем, спасешися.

172. Когда бываешь очень молод, или живешь жизнью мира грешного, тогда знаешь Христа Спасителя, и врага Божьего и человеческого, сатану всезлобного, только по одному имени, и думаешь, что Христос от тебя далеко - на небе, а диавол где-нибудь есть, только никак не близко и не около тебя, и хотя слышишь, что он зол, но думаешь, что злость его до тебя не касается, но когда будешь в летах зрелых и вступишь в жизнь подвижническую, когда будешь служить Богу чистою совестью, тогда испытаешь на сердце и благое иго Спасителя, и тяжелое несносное иго сатаны, который нещадно оскорбляет нас.

173. Когда молишься Господу, взирай сердечными очами внутрь себя, на душу свою; Господь там, в мыслях твоих и в движениях сердца твоего правых, как и вне тебя и на всяком месте. Близ тебя Он, во устех твоих и в сердце твоем, а не на небесех только или в бездне.

174. Сердце наше ежедневно умирает духовною смертью. Теплая слезная молитва есть оживление его, начинающееся дыхание его. Если не молиться ежедневно с теплотою духовною, то легко скоро умереть духовно.

175. Когда покроет тебя тьма окаянного - сомнение, уныние, отчаяние, смущение, тогда призови только всем сердцем сладчайшее имя Иисуса Христа, в Нем ты все найдешь: и свет, и утверждение, и упование, и утешение, и покой, найдешь в Нем самую благость, милость, щедроты, все это найдешь в одном имени заключенным, как бы в какой богатой сокровищнице.

XIX Молитвенные обращения о. Иоанна

176. Душа человеческая есть свободная сила, ибо она может сделаться или доброю или злою силою, смотря по тому, какое ты сам дашь ей направление. Господи! Сила всемогущая! утверди немощную душу мою во всякой добродетели. На недвижимом камени заповедей Твоих утверди слабое для всякого добра сердце мое. Господи! и я ежедневно опытно познаю, что без Тебя я ничто; что без Тебя не могу творить никакого добра; без Тебя одно зло во мне в разных его видах; без Тебя я сын погибельный. О, пренеизреченная Благостыня, исполни благостию Твоею сердце мое. Паче же всего молю: даруй мне любить Тебя всем сердцем моим и ближняго моего, яко себе. Да не буду я злобен, горд, презорлив, непокорен, но да буду незлобив, смирен, почтителен с нежностью и послушен. Аминь.

177. Господи! да не будут дары Твои, духовные и вещественные, в нас и у нас праздны: даждь им движение спасительное и полезное. Сотвори сие во всех. Да умножатся таланты Твои, Господи, собственною деятельностью каждого из нас.

178. Не попусти Господи, ни на мгновение, чтобы я творил волю врага Твоего и моего - Диавола, но чтобы я творил непрестанно волю Твою единую, Бога и Царя моего: Ты един, истинный Царь мой. Им же цари царствуют, даждь мне повиноваться Тебе, благоговеть пред Тобою всегда искренно и твердо. Приидите поклонимся Цареви нашему Богу, да работаем Ему со страхом и радуемся Ему с трепетом (ср. Пс.94:6; 2:11). Господи! Даждь мне зреть мои прегрешения, чтобы я не презирал грешников, мне подобных, и не питал к ним зла в сердце за грехи их, и сам бы себя презирал по достоинству, как грешника первого, сам к себе - к своему плотскому человеку - всегда питал непримиримую злобу. Аще кто не возненавидит... душу свою, не может Мой быти ученик (Лк.14:26), говорит Господь.

179. О, бесконечно великий Благодетель, Спаситель мой! Когда я воображу бесконечное растление грехами и страстями многоразличными природы моей и при этом упадет и уныет дух мой, тогда, - лишь я вспомню о Тебе, что Ты пришел обновить растленное грехом естество мое и моему бесчестию, моей срамоте, даровать благородство ангельское, даже выше ангельского, благородство Сына Божия, ради веры в Тебя, ради отраждения водою и Духом и ради причащения Св. Таин Твоих, - дух мой воспрянет мгновенно от уныния, стряхнет с себя бесчестие страстей и весь исполняется благодарностью к Тебе. Слава Тебе, бесконечная Благосте и Сила, Сыне Божий!

180. Слава Тебе, Всесвятый, животворящий Душе, от Отца исходяй и в Сыне присно почиваяй (Стихира на день Св. Троицы), нераздельный от Отца и Сына! Слава Тебе, Сыне Божий о Дусе Божии изгонявый бесов (ср. Мф.12:28; Лк.11:20) и Им спасение наше строяй, освящаяй, умудряяй, укрепляяй нас! Слава Тебе. Отче, благоволяй о нас присно в Сыне Духом Святым! Нераздельная Троица Единице, - помилуй нас!

181. Душе Святый, живый, личный, господственный, живая связь Отца и Сына помилуй мя!

182. Душе Святый, животворящий и объединяющий все создание, паче же разумныя создания, сила всего создания - помилуй мя!

183. Плени меня, Владыко, в сладкий плен Духа Твоего Святого, да яко потоки югом (Пс.125:4) потекут слова мои в славу Твою и во спасение людей Твоих! Даруй мне это, сладкое и могущественно внутреннее побуждение излагать свободно на хартии полноту духовных видений и чувств! Да будет язык мой тростию книжника скорописца (Пс.44:2) - Духа Всесвятого!

184. Господи! Даруй мне сердце простое, незлобивое, открытое, верующее, любящее, щедрое, достойное вместилище Тебя Всеблагого!

185. Я взираю только на Тебя, Владыко, сердечными очами, я верую в Тебя несомненно. Ты сам знаешь, что и как даровать мне. Ты - сокровище всякого блага, Ты - преизливающаяся на всех благостыня, премудрость, всемогущество. Так и к Тебе взираю, о, Владычице, Сама заступи и помилуй мя.

186. Спаси нас, род Твой, Владычице! Спаси нас, единокровных Твоих! Спаси нас, Мати Живота и Мати всех нас, хотя мы и недостойны называть Тебя Матерью своей! Очисти, освяти, утверди и спаси нас молитвами Твоими!

187. Благая Владычица! яви и являй присно владычество Твое надо мною и людьми Твоими, богобояшимися и благонравными - избавлением нас, по молитве нашей, от скверных, лукавых и хульных помышлений, от всех грехов и страстей и от всех козней демонских, яко благая Мати Божия.

188. Дева Мария - Владычица благосерднейшая всех сынов и дщерей человеческих, как Дщерь Бога Отца, Который есть любовь, Мать Бога-Слова - любви нашей, избранная Невеста Духа Всесвятаго, Иже есть любовь единодушная Отцу и Слову. Как не прибегать к такой Владычице и не чаять от нея всех благ духовных!

189. Благодарю Тебя, Господи, Владыко и Судие мой, яко учиши мя просто молитися Тебе, и слышиши мя вопиюща к Себе, и от грех моих и скорбей моих спасаеши, и на пространне поставляеши нозе мои. Се воззвал я к Тебе во гресе лукавствия моего словесами церковной молитвы: Господи Боже наш, покаянием оставление человеком даровавый... и лишь только кончил ее, мир и легкость водворились в душе моей. 29 июня 1864 г.

190. Человеколюбче Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, благодарю от всего сердца моего, яко молитву мою о люблении ближняго и презрении земного услышал еси и мирную, разумную, сладостную любовь в сердце мое излиял еси. Утверди, Боже, сие во мне молитвами Пречистыя Владычицы нашея Богородицы, и да буду я чадо Твое, Господи, и чадо Ея истиннейшее. Июля 26-го дня 1864 г. 11 часов вечера.

191. Господи! Ты пришел спасти нас верою яже в Тя, се верую, яко Ты еси Спаситель мой, спаси мя. Ты пришел обновить растленное грехоми естество мое, - обнови мя, растлившего себя страстями и похотями, обнови и душевно и телесно, да буду чист сердцем и крепок телом для славы Твоего имени. Ты пришел избавить нас от работы вражия, - избавь меня от работы врагу всезлобному, нечистому, скверному и омерзенному, воюющему в членах моих и склоняющему, насилием влекущему меня ко греху. Ты пришел просветить нас, - просвети омраченное страстями сердце мое. Ты пришел собрать расточенное, - собери мысли мои, расточенные врагом. Ты пришел укрепить нас в немощи нашей и сказал: сила Моя в немощи совершается, и апостол Твой говорит: сладце убо похвалюся паче в немощех моих, да вселится в мя сила Христова (2Кор.12:9); се, я немощен крайне и не могу без Тебя творити ничего доброго; не могу без Тебя ни мыслить, ни чувствовать хорошего, ни желать хорошего, ни говорить, ни делать; я решительно немощен для всякого добра без Тебя; дай же мне благодать, дай свет и силу мыслить и чувствовать добро и удобно совершать его, говорить, и делать, что Тебе благоугодно. Се весь живот предаю Тебе, Христу Богу. Спасителю моему, Обновителю моему; очисти, освяти и спаси мя. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови в утробе моей (Пс.50:12). Помоги мне: близка и скора без Тебя погибель моя на всякий час.

192. Молитва утренняя. Боже! Творче и Владыко мира! призри милостью на создание Твое, украшенное Твоим божественным образом в сии утренние часы, да живит, да просветит Твое, око, тьмами тем крат светлейшее лучей солнечных, мою душу темную и умерщвленную грехом. Отыми от меня уныние и леность, даруй же мне веселие и бодрость душевную, да в радовании сердца моего славлю Твою благость, святость, Твое беспредельное величие, бесконечные Твои совершенства на всякий час и на всяком месте. Ты бо еси Творец мой и Владыко живота моего, Господи, и Тебе подобает слава от разумных созданий Твоих на всякий час, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

193. Когда получишь исцеление от какой бы то ни было болезни, воздай благодарение Господу следующим кратким славословием: слава Тебе, Господи Иисусе Христе, Сыне Единородный безначального Отца, едине исцеляяй всякий недуг и всяку язю в людех (ср. Мф.4:23), яко помиловал мя еси грешного и избавил еси мя от болезни моея, не попустив ей развиться и умертвить меня по грехам моим. Даруй мне отныне, Владыко, силу твердо творить волю Твою во спасение души моей окаянной и в славу Твою со безначальным Твоим Отцем и Единосущным Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

194. Слава Тебе Спасителю, Сила всемогущая! Слава Тебе Спасителю, Сила вездесущая! Слава Тебе, Утроба преблагосердная! Слава Тебе, Слух присноотверзающийся на услышание молитвы мене окаянного, во еже, миловати мене и спасати от грех моих! Слава Тебе, светлейшия Очи, выну на меня зрящия любезне и прозирающия вся моя сокровенности! Слава Тебе, слава Тебе, слава Тебе, сладчайший Иисусе, Спасе, мой!

195. Владычице Богородице! Ты, Коей любовь к христианам превосходит любовь всякой матери земной, всякой жены, внемли нам в молитвах наших и спаси нас! Да памятуем мы о Тебе постоянно! Да молимся Тебе всегда усердно! Да прибегаем всегда под кров Твой святый неленостно и без сомнения.

196. Ты един ведаешь заботы, труды и поты святых Твоих, для очищения их, для угождения Тебе, Отцу всех, Ты веси святых Твоих. Научи нас подражать им в житии нашем, да будем и мы в соединении со всеми любовию.

197. Господь так свят, так прост в святости Своей, что один помысл лукавый или нечистый лишает нас Его, сладкого и пресладкого, чистого и пречистого мира и света душ наших. Отсюда святые все - свет, все единое благоухание, как свет солнца, как самый чистый воздух. Господи, даждь ми сию простую святыню!

198. Господи! Я - чудо Твоей благости, премудрости, всемогущества, поколику приведен Тобою из небытия в бытие, поколику сохраняюсь Тобою доселе в бытии, поколику имею, по благости, щедротам и человеколюбию единородного Сына Твоего, наследовать жизнь вечную, если верен Тебе пребуду, поколику страшным священнодействием принесения Себя Самого в жертву Сыном Твоим, я восставлен от ужасного падения, искуплен от вечной погибели. Славлю Твою благость, Твое могущество: бесконечное, Твою премудрость. Но соверши чудеса Твоей благости, всемогущества и премудрости надо мною окаянным, и ими же веси судьбами, спаси меня недостойного раба Твоего и введи в царство Твое вечное, сподоби меня жизни нестареющейся, дня невечерняго.

199. Господи! исповедую пред Тобою, что не на даче, не в лесу жизнь и здравие и крепость духовных и телесных сил, а у Тебя во храме, наипаче в литургии и в животворящих Твоих Таинах. О, величайшее блаженство св. Таины. О, живот дающия св. Таины. О, любовь неизглаголанная божественныя Тайны. О, пррмышление чудное и непрестанное Господа Бога о спасении и обожении нашем божествеиныя Тайны. О, предображение вечной жизни божественныя Тайны.

200. Владычице моя, Пресвятая Богородице. Тебе я молился перед литургией, да испросишь мне благодать совершить ее с силою многою, во славу Божию, во спасение мира и мое собственное. Ты все устроила во благо. Благодарю Тебя, всеблагая Помощнице, Скоропослушница, упование непостыдное.

201. Господи, благодарю Тебя от всего сердца моего за благодатный веяния Духа Твоего Святого во время Богослужения общественного и домашнего, за очищение грехов за умиление, мир и слезы, за отеческое утешение, за дерзновение, за силу.

202. Господи! даждь мне всегда сердце кроткое, взор ясный, прямой, кроткий. Буди! - Слава, Господи, изменению, сделанному во мне десницею Твоею, благодарю Тебя, яко отъял еси от мене терние жгучее страстей моих и тесноту мою, и срамоту мою, и немощь мою, даровал же еси мне мир, тишину, свободу, силу, дерзновение. Утверди же, еже соделал еси во мне. Слава силе веры, силе молитвы: вся бо, елика прошу у Тебе в молитве верующе, приемлю по слову Твоему (Мк.11:24). Благодарю; Тебя, Господи, яко от мертвых мя толикратно возставляеши (2Кор.1:9), и смертное, греховное царство во мне разрушаеши.

203. Господи! в любви взаимной жити научи и укрепи Духом Твоим Святым; порывы страстей, запинающие любви небесной, евангельской, укроти, и сердца наши мертвы соделай для сластей земных. Даждь мне, Господи, всем благам земным предпочитать всегда благодать Твою, мир Твой, правду и святыню Твою и в ней всегда пребывать, во вся дни живота, до последнего издыхания.

204. Благодарю Тя, Господи, яко даруеши мне новую жизнь каждый раз, когда я со слезами покаяния и благодарения совершаю божественную литургию и причащаюсь пречистых и животворящих Таин Твоих. Твоим святым Таинам я обязан доселе продолжением бытия моего, непорочностью путей моих и доброю славою в людях Твоих. Да святится убо имя Твое великое паче и паче во мне и во всех людях Твоих, на них же имя Твое святое нарицается, - и во всем мире Твоем; да приидет царствие Твое, царство правды, мира и радости во Святом Духе, во все сердца наши, как сказал Ты: вселюся в них и буду ходить в них, и буду им во Отца, и тии будут Мне в сыны и дщери (2Кор.6:16,18; Левит.26:12; Иерем.3:19), и да будет воля Твоя святая, премудрая, всеблагая, всесовершенная, яко на небеси и на земли во всех людях Твоих, и во мне грешном, ибо собственная воля наша ошибочна, близорука, греховна, гибельна, нелюбовна, зла, завистлива, горделива, ленива, роскошелюбива, сребролюбива, скупа.

205. Господи! Даждь мне простирати к Тебе моление о всем мире и о всем исполнении церковном всегда с любовью всеобъемлющею, нелицемерно, ибо я, по благодати Твоей, молитвенник о всех и о своих грехах. Даждь мне, Господи, Боже-Отче, созерцати любовь Твою неизреченную к миру, даровавшую нам Сына Своего возлюбленного, единородного, Даждь мне, Боже, Сыне Божий, созерцати истощание Твое в мире и на кресте нашего ради спасения, даждь мне Боже, Душе Святый, созерцати благодать Твою, преизобильно излившуюся и изливающуюся на мир ради заслуг Господа Иисуса Христа, исполняющую столь часто и мое окаянное сердце; Троице Святая, даждь мне славити Тя непрестанно сердцем и устами, а паче делами.

206. О, невидимый Благодетель мой, Коим я непрестанно живу! Ты, мне внимающий, исполняющий во благих желания сердца моего, спасающий меня от грехов моих, от злодейства невидимых врагов. Ты, благоустрояющий судьбу мою, просвещение мое, помощь моя, слава моя, сила моя, утверждение мое, когда я узрю Тебя? Когда узрю Благодетеля и Творца моего лицом к лицу? Но ты, враже мой, диаволе, непрестанно наводняющий душу мою грехом, коварный, льстивый, злобный, непрестанно меня умерщвляющий, омрачающий, обессиливающий, покрывающий лицо мое стыдом и бесчестием, когда я совершенно избавлюсь от тебя благодатию, щедротами и человеколюбием Господа моего, Иисуса Христа? Когда у тебя будет отнята всякая возможность изливать в мое сердце яд злобы твоей?

207. О, сколь горьки были грехи мои для Тебя, Христа Спасителя моего, Бога моего, когда Тебя заушали, били, заплевали, тернием главу Твою прободали и на крест пригвоздили, - когда Ты в мучениях неизреченных висел на кресте ради меня, избавляя меня от горчайших, неизреченных мук адских! Но об этом самоистощании Твоем, об этих мучениях я должен бы помнить чаще, чтобы не делать грехов, и усердно исполнять всякую добродетель, любить Тебя всем сердцем, исполнять повеления Твои спасительные! Между тем я часто забываю эту страшную жертву, принесенную за меня Сыном Отца небесного единородным, собезначальным, соприсносущим. Даждь убо мне, Господи, чистое сердце и неизменное покаяние во спасение, даждь мне прочее время живота моего благоугодити Тебе!

208. Господи! благодарю Тебя от всего сердца, яко без числа спасал еси меня от бесчестия, насилия, лютости страстей и угашал разжженые во мне стрелы лукавого и миром ограждал душу мою и росою благодати Твоей прохлаждал еси ю. Слава Тебе, Многомилостиве и Всесильне, яко доселе благодатию Твоею остаюсь цел и невредим, несмотря на бесчисленные коварства надо мною невидимых и всезлобных врагов, ищущих поглотить меня. Вем, Господи, яко и от всех козней и наветов их избавиши мя и спасеши меня, имиже веси судьбами во царствие Свое небесное, и не меня только, но и всех благочестиво живущих наветуемых от духов злобы; Твое бо есть еже миловати и спасати хотящих и даже не хотящих спасения. Или хощу, сказано, или не хощу, спаси мя (Мол. веч. св. Иоанн. Дам.).

209. Благодарю Тебя, Радость мою, Господа славы, яко приял еси образ мой чрез воплощение от Пречистой девы и почтил и возвысил и обожил человечество; благодарю Тебя, яко от тления паки к нетлению возведший мя, скверны мои очищаеши, немощи и болезни врачуеши, скорби в радость претворяеши, тесноты греховные обращавши в пространство оправдания Твоего, еже от веры и покаяния сердечного, мраки страстей прогоняеши и свет Твой духовный даруеши, смятения отъемлеши и мир свыше ниспосылаеши, малодушие отъемлеши и мужество с дерзновением даруеши. Слава милосердию Твоему!

210. Даждь ми, Владычице, чистоту сердечную, простоту сердечную, сыновнюю доверчивость, преданность и любовь к Тебе всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

211. Господи! Научи меня подавать милостыню охотно, с ласкою, с радостью и верить, что подавая ее, я не теряю, а приобретаю бесконечно больше того, что подаю. Отврати очи мои от людей с жестоким сердцем, которые не сочувствуют бедным, равнодушно встречаются с нищетою, осуждают, укоряют, клеймят ее позорными именами и расслабляют мое сердце, чтобы не делать добра, чтобы ожесточить и меня против нищеты. О, Господи мой! Как много встречается таких людей! Господи, исправь дело милостыни! Господи, да идет всякая милостыня моя в пользу, а не во вред! Господи, приемли Сам милостыню в лице нищих Твоих людей! Господи, благоволи воздвигнуть дом для бедных во граде сем, якоже многократно молих Тебя всеблагого, всемущего, премудрого, чудного! (и воздвигнут).

212. Господи! даруй, чтобы храм твой всем, приходящим в него с верою, благословением и страхом Божиим, сообщал просвещение душ, очищение грехов, освящение, мир, здравие, тишину душевную, - укреплял веру, надежду, и любовь, способствовал исправлению жития, успехам во всех благих начинаниях и делах, взаимной любви, чистому христианскому житию, умягчению сердец и прекращению самолюбия, жестокосердия, любостяжательности, жадности, зависти, злобы, чревоугодия, пьянства, разврата - этих пороков, столько вредных в общественной жизни и подрывающих основы ее. Даруй сие, даруй, Господи, всем любящим посещать храм Твой, да и не любящих его расположи любить его и исправлять сердца и дела свои: ибо время близко и суд при дверях для всех людей всякого звания и состояния, всякого пола и возраста, и всем предстоит дело бесконечно великой важности - дать ответ на страшном суде Христовом.

213. Владыко мой, Господи Иисусе Христе! Мой скорый, пребыстрый, непостыждающий Заступниче! Благодарю Тебя от всего сердца моего, что Ты внял мне милостиво, - когда я в омрачении, тес-ноте и пламени вражием воззвал к Тебе, - пребыстро, державно, благостно избавил меня от врагов моих и даровал сердцу моему пространство, легкость, свет! О, Владыко, как я бедствовал от козней врага, как благовременно явил Ты мне помощь, и как явна была Твоя всемогущая помощь! Славлю благость Твою, благопослушливый Владыко, надежда отчаянных; славлю, что не посрамил Ты лица моего вконец, но милостиво от омрачения и бесчестия адского избавил меня. Как же после этого я могу когда-либо отчаиваться в Твоем услышании и помиловании меня окаянного? Буду, буду всегда призывать сладчайшее имя Твое, Спасителю мой; ты же, о пренеисчетная Благостыня, якоже всегда, сице и в предняя спасай меня по безмерному благоутробию Твоему, яко имя Тебе - Человеколюбец и Спас!

214. Сколь Ты благ, Господи мой, и сколь Ты близок к нам, - так близок, что с Тобою можно всегда беседовать и Тобою утешаться, Тобою дышать, Тобою просвещаться, в Тебе мир иметь, в Тебе пространство сердечное обретать. Господи! научи меня простоте люби к Тебе и к моему ближнему, да всегда буду с Тобою, да всегда мир имею в Тебе Господи! не даждь ни на мгновение мне любодействовать с премерзким и всезлобным врагом - диаволом ни злобою, ни гордостью, ни завистью, ни скупостью, ни любостяжанием, ни чревоугодием, ни блудными помыслами, ни хулою, ни унынием, ни ложью, ничем греховным. Да буду я всегда весь Твой.

215. Сладосте моя бесконечная, Господи Иисусе Христе, каких сладостей не дал Ты мне вкусить в бытии моем временном. Благодарю Тебя, Милосте моя, Сладосте моя. Но если земные сладости так многочисленны, разнообразны, приятны, то каковы сладости небесные, духовные: они поистине бесконечны, бесчисленны, невообразимо приятны. Не убо лиши меня, многомилостивый, прещедрый Господи, и небесных Твоих сладостей, ихже уготовал ее и любящим Тя. Не лиши их и прочих Твоих людей даждь им всем познати Тя, Господи, Сладость нашу. Ведь Ты, эта сладость наша, повсюду и на земле, то есть Твое дело всякая сладость. Впрочем, дай мне, Господи, благодушно переносить и скорби жизни: они нужны для моей многострастной плоти, для моего ветхого человека. Человеколюбче! научи переносить их благодушно и прочих людей Твоих и даждь им познать нужду их. Скорби терпяще (Римл. 12:12). В мире скорбни будете (Ин.16:33).

216. Господи! се сосуд Твой есмь: наполни мя дарованиями Духа Твоего Святого, без Тебя я пуст всякого блага, или паче - полн всякого греха. Господи! се корабль Твой есмь - исполни мя грузом добрых дел. Господи! се ковчег Твой: исполни его не прелестью сребролюбия и сластей, а любовью к Тебе и к одушевленному образу Твоему - человеку. 217. О, имя, сладчайшее, имя святейше, имя всемогущее, имя Господа нашего Иисуса Христа. Победа моя, Господи, слава Тебе. Господи, мы члены Твои, мы едино тело, Ты - Глава наш. Господи, да бежат от нас все страсти, да бежат от нас демоны. Господи! даждь нам благодать любви николиже отпадающия, Господи! да оказываем мы уважение и любовь друг другу, как Тебе самому, как обоженным Тобою.

218. Слава, Господи, никогда не изнемогающей силе креста Твоего. Когда враг теснит меня греховным помыслом и чувством, и я, не имея свободы в сердце, изображу несколько раз с верою крестное знамение, то вдруг и грех мой отпадает от меня, и теснота исчезает, и я выхожу на свободу. Слава Тебе, Господи. Господи: да не отторгает меня от Тебя ничего плотское, вещественное, да буду я всегда с Тобою. Как благо быть с Тобою!

219. О, Троице, Боже Наш! простое Существо, создавший и душу нашу по образу Твоему, да в Тебе жизнь и мир свой имеем! О Троице, Питательница и Надежда наша! Даждь нам в Тебе единой всегда надежду свою полагать, в Тебе единой жизнь и покой обретать. О Троице! Ты как мать, носишь всех на руках Своих, и всех нас питаешь из рук Своих, как нежнейшая мать! Ты никогда не забываешь и не забудешь нас, ибо Ты Сам сказал: аще и жена забудет чадо свое - Аз не забуду тебе, т.е. не престану питать, охранять, защищать и спасать тебя. Еще Ты сам сказал: не имам тебе оставити, ниже имам от тебе отступити. Для чего же мы беспокоимся о пище, для чего жадничаем, пресыщаемся, лакомимся? Для чего жалеем уделить ближнему? О, окаянство! о, слепота! о, самолюбие грязное! О, нелюбовь к Богу и ближнему! Ведь в лице ближнего Бог, - а мы Богу Самому жалеем Его же даров!
Вспомни, как щедро наградил духоносный Елисей пророк женщину, Соманитянку, принимавшую его от всей души в дом свой и простосердечно его угощавшую! Он испросил ей у Бога - сына, и потом, когда сын умер, воскресил его.

220. Доколе св. Таины, нами принимаемые, будут напоминать нам, что едино тело есмы мнози, и доколе не будет в нас взаимного сердечного единения между собою, как членов единого тела Христова? Доколе будем самозаконничать в жизни, друг против друга враждовать, друг другу завидовать, друг друга угрызать, опечаливать и снедать, друг друга осуждать бранить? Доколе в нас не будет Духа Христова, духа кротости, смирения, незлобия, нелицемерной любви, самоотвержения, терпения, целомудрия, воздержания, простоты и искренности, презрения дольного, всецелого стремления к небесному? Владыко, Господи Иисусе Христе, просвети наши очи и Дух Твой благий да наставит нас всех на землю праву. Дай нам Духа Твоего!

221. На 15 августа, в день Успения Богоматери 1898 года, я имел счастье в первый раз видеть во сне явственно лицом к лицу Царицу Небесную и слышать Ее сладчайший, блаженный, ободрительный глас: - "Милейшие вы чада Отца Небесного" - тогда, как я, сознавая свое окаянство, взирал на Пречистый лик Ее с трепетом и с мыслью: не отринет ли меня, от Себя с гневом Царица Небесная? - О, лик пресвятый и преблагий! О, очи голубые и голубиные, добрые, смиренные, спокойные, величественные, небесные, божественные. Не забуду я вас, дивные очи! - Минуту продолжалось это явление. Потом Она ушла от меня неторопливо и скрылась. Я видел сзади отшествие небесной Посетительницы...