Глава седьмая.
       Мамаша

       Поднявшись на нужный этаж одного из сталинских десятиэтажных домов на Краснопресненской, Влас с силой надавил на серую кнопку звонка. За мощной железной дверью раздалась трель механического соловья. Отворила дверь худенькая женщина, лет сорока, миловидная, но с явными следами порока на лице. Десять лет заключения научили Власа видеть на лицах эти следы. "Ничего себе, красавица, - присвистнул про себя Влас, - и не брюнетка вовсе...".
       - Не стесняйся, молодой человек, входи, - знакомым писклявым голосом пригласила женщина. - Ты ведь Влас? Это ты звонил по объявлению?
       - Я, - ответил Влас и перешагнул порог.
       В просторной прихожей царил полумрак. Кроме вешалки, там стоял маленький круглый столик и два стула. Над столом висела лампа с безвкусным бордовым абажуром, на стене - огромная фотокопия картины "Даная" в багетовой раме под бронзу.
       - Садись, дружок, - развязно-игривым тоном предложила хозяйка, указывая на стул, и сама села к столу.
       Влас повиновался. Будто заправская фокусница, женщина ловко извлекла из под столика фотоальбом и распахнула его.
       - Выбирай. Ты каких любишь? Вот у нас Натали. А вот Леночка. Верочки сейчас нет, пропускаем, но зато посмотри, какая Анжелочка! Ты посмотри только, - говорила хозяйка листая перед носом Власа альбом с фотографиями.
       Влас оттолкнул альбом и резко сказал:
       - Каких я люблю, у вас нет. Слушай, подруга, что это за театр? Ты выдаешь себя в объявлении за чернобровую красавицу Василису Прекрасную, а на деле что? Посмотри на себя-то! Да еще суешь мне каких-то Анжелочек!
       Влас встал и решительно направился к выходу.
       - А, вот в чем дело, а-ха-ха-ха-ха, - закатилась женщина, приведя Власа в замешательство.
       

        - Поняла, поняла, ха-ха-ха, ой не могу, - она даже прослезилась от смеха, - ты что, вчера на свет родился? Дай мне угадать: ты - поэт! Да? Или художник! - торжествовала хозяйка. - Садись, садись я тебе все объясню. Будет тебе и Василиса Прекрасная.
       Влас нехотя вернулся к столу.
       - Слушай, поэт. Я - мамаша. Повторяю, ма-ма-ша! Я не Василиса. А Василиса у нас и впрямь есть. Только, кроме нее, других таких василис тут чертова дюжина. Серьезные люди, а не такие поэты, как ты, это прекрасно понимают. Просто у твоей красавицы имя самое подходящее для рекламы, а реклама это что? Правильно, двигатель торговли! Забыл что ли, чему в институте учили? Да и сам посуди, не может же порядочная девушка со всеми подряд клиентами по телефону болтать, у нее дела поважнее, - мамаша подмигнула, - для таких разговорчиков я существую. Понял, поэт!? - Она снова подмигнула и хлопнула Власа по плечу. - Ну что, Василису хочешь? Валяй! Значит, объясняю: деньги мне, удовольствие тебе. Годится?
       Мамаша достала сигарету и закурила, обдав Власа приторным дымом дорогих сигарет. Дрожащей рукой Влас вынул из кармана зеленый комок стодолларовой банкноты и поскорее бросил его на стол, чтобы мамаша не заметила дрожание рук. Женщина развернула сто долларов, бережно разгладила их, потом потрепала, потянула, посмотрела на свет и, одобряюще взглянув на Власа, объявила:
       - Пойдет. Не фальшивые. Что, на все? Или сдачи дать?
       - Сдачи не надо, - раздраженно пробурчал Влас.
       - Ну вот и чудненько. Твои - два с половиной часа. Пойдем, - вставая, позвала мамаша. - Приятного тебе отдыха. Ты к нам еще приходи. Наши девочки поэтов ох как любят, - и она кокетливо повела глазами.
       Взяв Власа за руку, мамаша устремилась по длинному коридору.
       "В прошлом огромная коммуналка была, а теперь они ее скупили под бедлам, - думал Влас оглядываясь по сторонам. - Вон, сколько комнат: раз, два три, четыре, пять, шесть... Двери все обиты, как входные, для звукоизоляции...".
       - Да ты не озирайся. У нас в это детское время почти никого не бывает. Только такие поэты, как ты. А люди солидные ближе к ночи заглядывают, - хихикнула мамаша.
       Пройдя в самый конец коридора, она широко распахнула дверь и заталкивая Власа в комнату в очередной раз пошутила:
       - Вот он, сказочный дворец нашей Василисы Прекрасной!
       Дверь захлопнулась.
       
       
<<  Оглавление   >>