 |
||
|
№43 (206) Март, 2006 "СПАСАЙСЯ НА ГОРУ!" Из стихов последних лет Григорий Беневич  О себе Родился в 1956 г. в Ленинграде. Окончил Политехнический институт, работал в Геофизической обсерватории им. Воейкова, но, почувствовав интерес к гуманитарным исследованиям, в первую очередь в области литературы и религиозной философии, сблизился с кругом неофициальных литераторов. Моими "крестниками" во "второй культуре" были поэты В. Кривулин и В. Ширали. Вместе с А. Шуфриным - ныне известным патрологом, работающим в Принстоне, написал первую книгу: "Введение в поэзию О. Мандельштама", отрывки из которой были опубликованы в Вестнике РХД. Публиковал критические статьи, эссе и переводы в неофициальных журналах "Обводный канал", "Часы", "Предлог" и др. В начале "перестройки" вместе с группой Петербургских философов и ученых участвовал в создании Высшей Религиозной Философской школы, где вначале преподавал литературоведческие курсы. Постепенно интересы стали сдвигаться в сторону философии и богословия. В 1994-1995 гг. провел год в Оксфорде, стажируясь на Теологическом факультете. В это же время после долгого перерыва, стал писать стихи. Перед отъездом в Оксфорд вместе с женой Ольгой Поповой издал сборник стихов "Прощание". С тех пор не перестаю писать стихи, хотя публиковал их главным образом лишь в Интернете. В 2003 г., на основе своей кандидатской диссертации, издал книгу о матери Марии (Скобцовой), а в 2004 г. - совместно с А.Шуфриным - книгу "Беседы о православном догматическом богословии". Опубликовал множество статей по литературоведению, религиозной философии и патрологии, работаю в ВРФШ, где возглавляю кафедру Религиоведения. Живу с семьей в Петербурге. Покров Богородица Свой расстелила Покров над землею, но это - не снег, но и не листопад, что его заменил с потепленьем в России, ведь нет листопада сейчас в Палестине и нет его дальше на Юге нигде, но Пречистая Свой расстелила Покров, начиная с России - везде, где Ее почитают не только как Мать православные люди, но и, Ту, Которой Отец Ее смог передать полноту материнской любви. Бомж За со-человеком дерьмо уберешь И вшивую ветошь, что за год скопилась, Тогда ты хотя бы отчасти поймешь, Что значат Отцовские жалость и милость, И что Богу стоило допустить Нас если и не ко святым в обитель, То просто на лестнице Своей жить В том Доме, что основал Спаситель. * * * Голубушка, голубка без крыла, Душа моя, хоть бейся, хоть не бейся, Крыла не вырастишь, и мастью не бела Ты, а другой не будет, не надейся. Душа моя, жена моя, крыла Не вырастишь, да разве ж ты бескрыла? Ты помнишь, как летала, как плыла Ты над землей, и как все это было? Ну а теперь из милости живешь, Из брошенного кем-то наземь проса. По зернышку, найдя его, клюешь, А не найдя, - копаешься в отбросах. Обучение сокола Посвистывает Бог оттуда, Но что-то не взлетает сокол. Поводит удивленным оком, Но не решается сорваться. Чего он ждет, какого чуда?! Ему ведь есть у Бога место - Рука, где мог бы он усесться... Но не собраться. * * * Мы - дыхание Божие. Да, как Бродский о звуке сказал, - мы дыханье, И как звуки - поэт, Бог нас, выдохнув, сотворил. И спасение все только в том, чтоб дыханье, точно слово к поэту, вернулось к Творцу - Богу сил. * * * ... нет такой точки, с которой можно было бы на жизнь взглянуть спокойно: на болезни дочки, на дерзость сына, на отчаянье жены, на собственное безобразье, на то, что, неоформленное, в прах все возвратится бездыханный... Разве что Бог с людьми оставит нас в стихах. Сравнение Как общество живет, где нету Зимы, где не вступает в смерть Природа, где весна и лето, И осень есть, а смерти нет? Нет есть, но только видовая. Вон - листья потерял каштан, Но уж кустарник расцветает Какой-то, хоть ноябрь настал. Не так ли у людей? Идеи Переживают здесь расцвет, Посмотришь - и никто не верит В них, но идут другие вслед. А так чтоб умерло тотально Все, как в России, так чтоб в смерть Идеи все пришли буквально, Такого в их природе нет. Отсюда то, что Чаадаев Назвал историей, чем миф Жив этот, да и не скрывают Они, что смерти нет для них Всеобщей, чтоб и завещанье Оставить некому, чтоб знать Не было дано заранье, Что все увидят всех опять; Иначе б, думаю, билеты Вернули, но такая смерть Не здесь, а там, в России, где-то Где снег идет, и Бога нет. 19.11.94 Оксфорд * * * О, Господи, а как же смерть, Коль и разлука непереносима? Но смерть мы знаем, что необратима, Что, потеряв кого-то, мы уж здесь Не встретимся с ним снова, и хоть это И страшно, но хотя б надежды нету На собственные силы... Но не смерть Разлука, и попробуй здесь суметь, Пока еще не испытал бессилья Пред смертью, отказаться от насилья. Ипостаси По сезону меняют одежды деревья, Но стоят неизменно все в том же наряде Схимонахини сосны, монахини - ели, Не меняя иголок на тленное платье. Лишь деревья-миряне растут год от года, Изменяясь согласно годичному кругу, А у сосен и елей иная природа: Постоянство для них - основная заслуга, Но не суть. Ибо суть это рост. Постоянство В постоянстве наряда или в измененьи - Все равно, ибо дело не столько в убранстве, Сколько в общей победе над смертью и тленьем. Миряне А.И. Сидорову "Пока не умерли родители,- Сказал мне тот, кто дал Максима Нам Исповедника,- Я видимо Еще за их скрывался спину, А вот теперь... Хотя в решениях И раньше я самостоятельным Был совершенно, но пред временем Я защищен был своей матерью. Как будто между мной и смертию Был кто-то, так что непосредственно Я ей не предстоял, но нет ее, И вот теперь на нас ответственность Вся. И теперь уже прекрытие - Мы для своих детей, от времени Их защищаем, как родители Нас защищали - поколением." . . . Быть может, в этом и монашество Мирянское, что перед смертию Стоим одни мы, и домашние Все за спиной у нас. Мы - первые Не в силу власти или знания, Иль опыта, или по возрасту, А в силу смерти предстояния, Нас постригающей "по образу". 16.12.94 Оксфорд Казанская "Всех нас заступи, о Госпоже Царице и Владычице, иже в напастех и в скорбех и в болезнех обремененных грехи многи ми..."(тропарь, глас 4-й) В письмах игумена Никона - Последнего времени праведника - Смерть сравнивается с выходом Из тюрьмы или лагеря. Здесь в первую часть сравнения, Известную еще в древности, Вносится уточнение Из опыта современности. Да, смерть тогда лишь спасительна Для нас, и спасению рады мы, Когда, покидая действительность, Выходим как будто из ада мы. Так что ж, для спасенья тюремное И лагерное благоприятнее Время, чем то, что теперь у нас, Когда не окажешься в лагере, Не совершив преступление, Как во времена недавние? Что же наше спасение Не Богово, а Гулагово? . . . Нет, как гласит предание, Во времена последние Спасаться будем скорбями мы, А значит вся суть в оскорблении. Не сказано ведь, что страданиями Физическими и муками Мы будем спасаться, и с лагерем Сравнение жизни не грубое. Да, коли жизнь не оскорбительна Для нас, и не стерпим в ней скорби мы, Иль смерть нам не будет спасительна, Иль так и умрем ей покорными. Существенны составляющие Здесь обе - не только терпение, Но так же и то, что пока еще Мы здесь, эта жизнь - оскорбление. . . . Нельзя нам смириться и с лагерем Настолько, чтоб наши страдания Считать состоянием праведным, Достаточным для оправдания, Нельзя и, лишившись терпения, Бежать самовольно из лагеря: Чтоб вынести оскорбление, Нельзя обойтись без страдания. Здесь дело не в жертве: фактически Есть жертва одна - Жертва Крестная, - А в том предстоянии личностном, Чей образ нам - Матерь Небесная. 21.07. Празднование иконы Казанской Божией Матери. Покров (2) На сером - всплохи рябины, Березы - золото волос, И жалость, чуть ли не слез К земле, страдающей невинно За человечество, за грех Его; природы увяданье, Ее прекрасное страданье, Предупреждающее всех О смерти; царственное слово Деревьев: золото, багрец - Все облетит, всему конец Придет, но возродятся снова Они, лишь временный наряд Не вечен, как и Византия; Деревья - образы живые - Об этом людям говорят, 2 Своим страданием бесстрастным Свидетельствуя, ЧТО есть смерть, И вместе с этим, что жалеть Природу было бы напрасной Потерей времени и сил, Отпущенных нам на другое; Не тратить время дорогое На посещение могил Родных, но провожать в последний Путь эту бедную листву, И, умирая наяву, Ждать воскресения деревьев, - На это время нам дано Наверно - не жалеть о прошлом, Чье повторение бы пошлым И жалким было б все равно; 3 Не царства и не Византии, С ее величием былым, Мы воскресения хотим, Но подлинной Айя-Софии, Софии мысленной дерев,- Изображения народов - Берез, рябин, дубов и кленов И вообще деревьев всех, Святой Софии, где цари - Деревья, - каждое по-своему - Где нет деревьев недостойных, Тех, что бы славить не смогли Царя царей - Живое Древо, - И Рай одушевленный - Мать Его - ту Землю, что принять В Себя народы все сумела. 15-17 октября 1997 Детское Подивися сперва материнской любви - Безусловной, не за добродетель; Щедрость матери к тем, кто одной с ней крови - Образ щедрости Господа к детям, Образ щедрости Божьей к любому из нас, С кем Он стал одной плоти и крови, И кого Он не за добродетели спас, А Своей материнской любовью. * * * У человека в жизни, кроме друга, Еще другиня есть и подружата, И не выходит человек из круга, В котором жизнь его в кольцо зажата. И не выходит человек, покуда Не схватит друга - враг, иль подругиню Не схватит враг такой, что от испуга Едва не станет злейшею врагиней. А схватит враг друзей - поймешь, что не жил Еще на самом деле, только тешил Себя в кругу друзей и только нежил, Не зная, что за горло был повешен. А схватит друга враг - начнется драчка, В которой тот один лишь ровно дышит, Кто знает: к другу враг нам дан в придачу. Судьбою нашей или Кем повыше. Барон Законная гордость за этот лесок Единственного победившего белого Барона в ушанке, за этот кусок, Которым и подавилась империя. Какая? И та, и другая. Ку-ку. И с елки кукушка стреляет без промаху И знает куку, сколько нам на веку… Нет, линия Маннергейма не прорвана Но лишь по-другому проведена - В районе Торфяновки финская raja*; Хоть Зимняя и завершилась война, Но не пораженьем озерного края, Хотя и не то чтоб победой - ничья Карелия, но если тигр в Манчжурии Проснется, и новая будет война, Барон за Россию еще повоюет. * Raja (райя) - по-фински граница. * * * ...из неправоты своей сугубой нам произвести лишь удается тот эффект особый, который называется стихом; ...из неправоты: перед людьми, пред Богом,.. из дарованного нам права быть неправыми пред ними - людьми и Богом,- права быть собой. 6.12.95 Виноград Как усики винограда, Топорщатся, ищут нитку, Так бедному слову надо Опять совершить попытку Понять что-нибудь, опору Найти, вертикаль - движенье Чтоб было вперед и в гору, И не было чтоб сниженья Мысли. Расти, невольник, Мой комнатный виноградник. Заглянет на подоконник И твой когда-нибудь праздник. Не то, чтобы сладких ягод Ты дал урожай, но глазу Покой и простое благо Начать и окончить фразу. * * * Смирись, когда тебя поносят и дочь, и сын - ты заслужил. Готовься, скоро тебя спросят: зачем ты жил. Зачем я жил? Общещитие Немец кушает морковку Ежедневно и по многу, Разгрызая ее ловко, И зубам его не больно. Немец... Впрочем, он не немец, Он австриец, он из Вены, Но сидит немой как немец, Ест морковку постоянно. Мне ж не по зубам морковка, То есть и не по карману, И не по здоровью: десна Слабые и зубы - стары. Да, и мне бы каратину Не мещало б, но полезней Мне его не ненавидеть, А любить того австрийца Научиться, того Ганса, Белобрысого арийца. Хоть мешают ленинградца Десны и мое еврейство. . . . Так за что ж здесь ухватиться? Полюби его... Морковку Вон как ест, не подступиться, Полюби его, попробуй! Если б это был индиец Добрый, или был эстонец Бедный,.. полюбить не диво Их, хоть чем-нибудь подобных. Здесь же... Только так, д р у г о г о Встретив, и поймешь, что легче, Кажется, чтоб был врагом он, Чем вот так морковку ел бы. . . . Может от того и войны, Что мы, люди, не выносим, Когда для других не больно То, что нам кровавит десна? Тогда в качестве зацепки Выступает то, что в прошлом Их, как мы считаем, предки Виноваты в крови наших. Так, с неразделенной боли Начиная, переходим К ненависти мы, от крови Собственной - к пролитью крови В землю общую как в чашу Общую - взамен причастья Крови с Плотью, нас, болящих Исцеляющих от страсти. Цветенье Украшена солнечной белизною Ее голова. До чего же прекрасна Черемуха в пору, когда еще зноя Нет летнего, но уже сила погасла Черемуховых холодов. Вознесенье - Разлуки пора. Точно Божия Матерь С апостолами - в окруженьи деревьев Черемуха, полная благодати! Ботанический сад Не вырубленный в блокаду, "Аптекарский огород"- Юдоль моя и прохлада, Спасение от забот, К тебе прибегаю в это Господне лето, в жару, Когда представленья нету, Где б душу спасти свою. Не вырубленный в блокаду Не спиленный на дрова... Юдоль моя и отрада,- Чудесные дерева, Чья родина вся планета - Америка и Китай, Встретившиеся в этом Саду, превращенном в рай Земной. Спасенный в блокаду Бог весть какою ценой, Теперь ты глазам отраду Даешь и душе покой. Диковинные растенья Самых разных пород,- Духовное исцеленье, "Аптекарский огород". Люди, как и деревья, Кто б не был какой крови И кем бы не был по вере - Все дети одной Земли. Хоть с детства и был он нервным, А с возрастом стал жесток С людьми, но в России первым Свел Запад он и Восток - Царь Петр, насадивший этот "Аптекарский огород", Который в Господне лето Дух перевести дает И вспомнить Петра другого, Того, кому Бог ключи От города неземного С Апостолами вручил. Он из родной Палестины Пришел в языческий Рим, Чтоб сделать народам зримым Вход в горний Ерусалим И этим прорвал блокаду, В какой был его народ... Любовь моя и отрада - "Аптекарский огород". Двенадцать О. Ноговицыну Дело лишь в том, чтоб принять наказанье, Если иного для нас уже нет Нашей природы страстей обрезанья, Прижитых нами в течении лет Детских и юношеских от народа Нашего, времени, школы, среды, Ставших не то чтоб второю природой Нам, но оставившей в первой следы, Ссадины, заусенцы, зарубки - Все, не изгладив чего не поймешь, Что человек и природой-голубкой, И побужденьем на Бога похож Вольным, что не виновата природа Наша ни в чем, что случается нам Переживать как утрату свободы Той, что мы можем с грехом пополам Только себе возвратить, без насилья Не обходясь над пробуженной в нас Страстью, с ней как винограда в давильне Соком и кровью своей обагрясь. . . . Дело лишь в том. Но пока винограда Божьего в нас еще не течет Новая кровь, пока вид Ленинграда В нас заслоняет тот город, где Петр - Перво-верховный апостол с другими Вместе - те камни, что храм создают Нерукотворный, камнями живыми Будучи в нем, мы присутствуем тут Все еще - в непроницаемом мире- Риме, собой образующем круг Диалектической рефлексии: Санкт-Петербург - Ленинград - Петербург. . . . Может быть это и есть та блокада, Вроде немецкой, что Блок не прорвал, Когда на улицах Петрограда В венчике роз он Христа увидал Вместе с двенадцатью, как возмездье Божие приняв матросов и мат: Материалистический вместе С метафизическим - Петроград. ... В венчике белом из роз, а не в терна Ранящем в кровь его крестном венце. Вот почему, как не бился упорно Блок, он остался в блокадном кольце Символов с их бесконечным киваньем: Девушка - роза, поэт - соловей, Не совершив до конца обрезанье Русско-немецкой природы своей. 25-26 авг. Навечерие Успения Прицел Теберда, Домбай, Монорельсовая,.. И мы с отцом на спуске, Спуске с гор, А там, в долине - рай Бьет нарзан, И приготовлены закуски. Это детство, Или отрочество, Где Все чудно - И лишь В папахах Горцы Мне страшны В советской Кабарде, Но как сон О том, что будет после; Страшный сон (Не явь, В которой нет Уже места страхам, Потому ли, Что иной Страх Детскому вослед Охватил нас, Когда мы проснулись), Страшный сон Пророческий, Как сны Могут только детские быть; Остро Будущее Всей страны Входит В сердце Спящего подростка, Входит ядом Совести больной, Адом детства И воспоминаний Райских, Оживляемых войной На Кавказе, Проигранной нами. Проигранной... В сущности игра Ведь война Для тех, Кто проиграть в ней Так боится, Что для них вина Невесома Об убитых братьях. "Каин, где твой брат?" "А Бог его Знает, Что я сторож?.. Разве ж сторож Был отец мой Рая своего, Выгнанный За дверь его С позором." Страшно пробужденье, Но страшней Не проснуться Никогда И страхов Детских Навидаться на войне С горцами В барашковых Папахах. "Каин, где твой брат - Пастух овец Авель?" Голос крови, Крови брата От земли В слух Бога Вопиет, Но отмщенье Бога - Бог Распятый, Только Он, И весь Ему Отец Суд над нами Передал, И Пастырь Добрый - Он, И к каждой из овец Своих блудных Он суров и ласков Точно горец. Говоря точней, Сами горцы - Это образ Слова, И, воюя с ними Как во сне, Мы боимся Смерти, А не Бога Прогневить, Не выполнив завет О любви К врагам; Да и не может Не через Распятье Человек Во враге Увидеть Образ Божий. География Россия - пёс сторожевой, Точней - сторожевая сука Европы, и хозяин скупо Тебя одаривает твой Своею лаской; точно пёс Стоишь пред ним на задних лапах, Высматривая, что же Запад Тебе на этот раз принёс. Лес Посередине сумрачного леса Внезапно слышишь колокольный звон, Он обнимает лес со всех сторон И все деревья вовлекает в мессу, Но отступает, и тогда ясней, Как будто пенье птиц и шелест листьев В своей природной жизни независим От Церкви лес, но все же связан с ней. * * * Как речь и текст Россия и Европа, Они соединятся лишь тогда, Кода дойдет реки времен вода До самого первоистока Истории, когда закончит течь Россия-речь, чтоб стать навеки словом К первоистоку своему и снова В него войдет, как в ножны входит меч. Едоки картофеля На Черной Речке овощебаза, Где продается старый картофель. Здравствуй, могучее племя, здравствуй, Племя, разбившее позвоночник Свой некрещеный, не на уроках В школе советской литературы, А на других, что дала эпоха Перед концом мировой культуры. Скульптор Лишь Микеланджело этическая мощь И человеческая воля Способны победить сознание любое И смысл Запада определить помочь. Ни слова ради музыки, все силы Собрать в кулак и терпеливо ждать, Когда земля сама начнет рождать, И хлеб взойдет, и побелеют нивы. Коль скоро в землю вложено зерно, То дело в том лишь, чтоб не камениста Была она, и чтоб не слишком быстро, Но точно в срок произросло оно. 2 Ни слова ради выраженья мысли, Угадываемой наперед, Дождись того, покуда не придет Она к тебе, и с той поры борись с ней Смирением - без Бога не борец Ты, а титан бессмысленно надменный, Погибнешь сам и принесешь вселенной Своей несвоевременный конец. Держись атлет, уже приходит схватки С самим собой решительный момент, И это жизнь, а не эксперимент, И надо выложится без остатка, 3 Не прибегая к творчеству; узреть Буанаротти мог скульптуру в глыбе, А дальше надо было, чтобы вывел Ее наружу он, чтоб лицезреть Открывшееся и другие Могли, а значит камня и зерна Была и есть история одна, Какими бы мы не были другими - Восток и Запад; мельничный жернов Истории, какою мукой зерна Размалывает на муку упорно, Освобождая камень и зерно 4 От бытия в себе; но скульптор нужен Был, чтоб понять, что превращает Мельник Зерно, которое с другими мелет Он вместе с Матерью Своею, - в мужа, Подобного Себе; в небесной сини Как маховик истории могучий - Второй Адам, и те кто был замучен За имя Божье - равные по силе Ему; но прав ли был Буанаротти, Когда не дал он белые одежды Им, совершавшим поприще с надеждой На полное преображенье плоти? Ангел Ангел-хранитель, друг и сотрудник, Верный наставник и со-работник На Божьей ниве, капризной Музе Ставший на смену, ужель бесплотен Ты, столь могущественный, что гору Можешь раздвинуть по воле Божьей Для человека, людскую гордость Препобеждая смиренья мощью. Ерусалим Каждая ценность исторична: зло, Как и добро, имеет, значит, ценность В истории - хранит как драгоценность Евреев Бог, всем племенам назло. Жив до сих пор Израиль и Иуда И до конца со сцены не сойдет, Благословенный проклятый народ, Из пепла возрождающийся чудом; Не воскресающий - не принята была Народом этим радость Воскресенья, Но возрождающийся, верящий в спасенье В истории, других сжигающей до тла. Народ, горящий в огненной геенне Истории - как отроки в печи И не сгорающий, хотя уже почти Все декорации сменилися на сцене. 2 Где гордый Рим? он пал; и от Афин Остались только вечные идеи - Языческих Афин,- но иудеи Вновь возвратились в Иерусалим - Священный город, - выстояв в борьбе С историей во тьме кромешной - Обугленные головешки, Сумевшие не изменить себе. Но отроки в печи не опалились Нимало - их небесная роса В ней прохлаждала - вместе с ними Сам Был Ангел Божий - с Ним они молились. А кто стоял с евреями в огне Истории - геенне, и за ними В их ад сходил, из Книги Жизни имя Не позволяя их стереть вполне? 3 Не Тот ли, Кто молился в Гефсимани Среди стоящих до сих пор олив - Живых свидетелей Его молитв Кровавых - Он евреем был по Маме. Как отроков небесная роса Спасала, так евреев - милость Божья; Плодоносят оливки у подножья Горы, где крестный подвиг начался Спасителя, сходящего в геенну Истории еврейского народа, Употребившего Свою свободу На то, чтоб соль не потеряла цену. Но Русская Свеча на Елеоне И образа в Марие Магдалине Благовествуют об Ерусалиме - Всех обнимающем небесном Лоне. Преображенский приказ За то, что царя почитали Антихристом, Пытали на дыбе и колесовали Не только монахов, но даже епископов, Поскольку неправильно прочитали Те святотеческое наследие И верные признаки в нем добыли Того, что пришли времена последние; Для них они и наступали - на дыбе. 1 июня, День города * * * Черноокую жизнь полюбил Лев Философ Из-за этой любви раскололся весь клир Византийский; как жизнь черноокую бросить, Когда багрянородный рождается сын От нее, царский сын, незаконный, в венчаньи, Выкраденном у патриарха, глухом, Узаконенный,.. как, Лев, души в ней не чая, Черноокую жизнь мог бы бросить потом. Тень Поэзия это схождение в ад и выход Из него, При котором выводится Эвридика, Это верность ей на земле И гибель От вакханок, И встреча в аиде С тенью любимой... Встреча ...лучше воздух сосновый, но встретимся ль там мы с тобой? О.П. Эвридика, назначена встреча в аиде Нам, не в страшном аду - там, где мрак и кошмар, Но в стране, где никто из нас будет не виден В свете этом, источник которого шар Желтый, солнечный... Там, где назначена встреча Наша, воздух сосновый, земля и вода Будут тоже, но солнце иное осветит Их и нас,- что теней не дает никогда. Протестант Что общего у юноши-Рембрандта С еще не проявившимся лицом С вернувшимся из плаванья купцом, Что приобрел в итоге все пространство Истории священной. Кто бы мог Сказать, что он, изнеженный вначале, Приобретет весь мир Христу как Павел, Которого послал к языкам Бог? Во мраке тайна Божьего избранья Сокрыта навсегда, во мраке родовом, Но мать-пророчица по Библии о нем Пророчит, о его апостольском призваньи Приобрести весь мир. Рембрандт купец, Сын мельника; как жерновов вращенье - К одним и тем же темам возвращенье Библейским. Так зерно молол его отец. 2 Вот протестанской этики начало - Хоть ветер даром достается, но Все ж должен мельник доставлять зерно, Чтобы работа Божья не стояла И увозить муку, а что испечь Из этого пускай решает Флора... Хоть Саския его оставит скоро И деток он не сможет уберечь, Но Бог пошлет ему как утешенье Другую Флору - праведный Иов, - Чтобы зерно молоть он снова мог - Благословенно мельницы вращенье Голландской! в этом весь протестантизм. И пусть подруге не дают причастья Церковного, их грех искупит счастье - Начавшаяся здесь их будущая жизнь. 3 Во мраке родовом - избрание. Даная Ведь тоже избрана, неважно, что в другом Предании - во мраке родовом Свершается мистерия земная - Посев духовный, жатва и помол; Но избран Богом всякий образ Божий Раз навсегда, и тьма не уничтожит Того, что свет из мрака произвел. Помол, мольба, молитва, покаянье - Не возвращаться в омут родовой, Каким бы ни был он, но головой Повинной пасть в отцовское сиянье Как блудный сын евангельский,- Рембрандт Так учит нас, евреев приобретший Христу, как и языков, и в кромешной Тьме возвещающий о Свете протестант. декабрь 2001 Гора Есть много метафор исхода - Аврамова, Лотова, Ноева "Беги из Содома",- да точно ли это Содом, - Земля, что страданий таких, таких подвигов стоила, Что Русью звалася святой и Россией потом. Россией... Российской империей... После советскою Империей стала. И вот она вновь назвалась Россией. Уже не монархией, впрочем, а светскою Республикой, где с каждым годом становится власть Публичней... "Беги из Содома!" Куда же? В Германию? Но там даже брак однополый признали уже И с ориентацией рядом нормальною - М-Ж - расцветают М-М и Ж-Ж На ниве свободы. В Европе, Америке - Всемирной Америке - тот же Содом. Но Бог его терпит. А здесь, на обломках империи, Возводится новый, доселе неведомый дом. Хотя еще, кажется, кто-то кричит под обломками Из заживо погребенных, но еле слышны Их крики, а уже к боли глухими потомками Возводятся новые стены великой страны Из старых камней... Реставрируются развалины И древней Руси, и Российской империи, и Советской, и здесь - либо строй, либо сваливай, Пока тебя не "замочили" и не "замели". 2 "Беги из Содома! Спасайся на гору!". Фаворскую? Но ближе мне в город, а на гору не добежать Так сразу, и коли спасти меня хочешь, то города В который скрываюсь я, Господи, уничтожать, Прошу, не спеши, он мне станет на время пристанищем - Покуда Содом и Гоморру настигнет Твой гнев, А после, когда он пройдет, обещаю, что дальше я - На гору Твою устремлюсь, что дороже мне всех Земных городов, на высокую гору Фаворскую. Помилуй же, Боже, покуда сей малый Сигор, В который сокрылся от мира я, - этого космоса, России с Америкой - новых содом и гоморр. Помилуй сей малый Сигор, но прошу Тебя, выведи, Меня из него, не дай в городе этом застрять, Забыть о горе Твоей, помни, однако, что выйти я Смогу из него лишь тогда, когда Ты покарать Сойдешь в этот мир эту нечисть содомо-гоморрскую, Нет, я не о людях, но о святотатстве и лжи; Покуда они существуют, я в крепость Сигорскую Сокроюсь... "Спасайся на гору! Скорее, спеши, Ведь пеплом покрыты и серой Россия с Америкой!". Ты слышишь, жена, не оглядывайся, спеши - Спасайся на гору!, хоть Божия милость немерена, Но лишь на горе мы увидим спасенье души. Преображенье 2001 |
||
| СООБЩЕНИЯ |
| ЗВУКОЗАПИСИ |
|
"Последнее Воскресение" (MP3)
Святая Зарубежная Русь (МР3) "Духовные песни" (МР3)  |
| ПОСЕТИТЕ |
|
Официальный сайт Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле
Официальный сайт русского церковного зарубежья Сайт Свято-Троицкой Духовной семинарии в Джорданвилле Ссылки
Часть публикаций "Русского инока" сохраняет элементы дореволюционной орфографии. |
Русскiй Инокъ (На главную)
Все права защищены и охраняются законом
Copyright © The Russian Inok (USA). All rights reserved.